Джон Барнс - Вино богов

Кстати говоря, так оно и самому разбойничку лучше. Холостой разбойник за собой не следит. Когда ему за собой следить? Он ведь или по веревке к какой-нибудь бабе в окно лезет, или напивается в стельку и песни горланит ночь напролет, а то еще примется перед женщинами хорохориться, натворит чего-нибудь. Еду он себе приготовить не умеет, вот и лопает что попало в каких-нибудь грязных харчевнях, и какое тут, спрашивается, у него будет здоровье? Никакого, а без здоровья на большой дороге и делать нечего.

Ну а семейный разбойник… этот пару-тройку дней пограбит, постреляет, поспит на холодной земле, а потом домой возвращается, а там чисто прибрано и обед готов, он и вымоется, и выспится, и с детишками поиграет, так что через недельку уже опять свеженький, бодренький, готов к новым, как говорится, подвигам.

Аматус даже не нашелся, что на это ответить. Он только сказал Громиле, что кому, как не ему, знать, как управлять шайкой разбойников.

— Ну, это дело ясное, — кивнул Дик. — А что делать? Приходится, когда добычи маловато, а еще какой-нибудь шибко умный решит, что настоящий разбойник — это тот, кто все награбленное имеет право прикарманить. С этими я борюсь нещадно. А ведь это помимо всего прочего, всей этой тягомотины с управлением, а ее, я вам руку на сердце положа, скажу, просто терпеть не могу, только больше некому у нас этим делом заняться…

Громила продолжал таким образом разглагольствовать, и наконец они въехали в лагерь. С первого же взгляда стало ясно, что «разбойничье логово» устроено и обустроено куда лучше многих королевских поселений на востоке. Поселок был обнесен крепким частоколом, дома тут стояли крепкие, солидные, вот только раскрашены были странно — зелеными и коричневыми пятнами. За частоколом располагалась большая общая трапезная, но оказалось, что обедать там собираются нынче далеко не все разбойники.

— Тут у многих семьи, — пояснил Громила, — а кое-кого пригласили на домашний обед. У нас тут дружеские связи очень уважаются.

За частоколом принца и его товарищей ждал сытный обед, уютный кров — то есть все, о чем можно было только мечтать. Пусть это был не их дом, пусть столица и даже самое Королевство пока были для них потеряны, но все же было чему порадоваться.

Глава 2

ОЗЕРО ЗИМЫ

Миновала неделя. Аматус стоял на берегу Озера Зимы, а рядом с ним — Психея, сэр Джон Слитгиз-зард и Каллиопа. Дьякон Дик Громила показывал им окрестности.

— Вон там, где с Белой Горы ледник спускается чуть не до самого края воды, — видите? — берег маленько смахивает на Колокольное Побережье на Железном озере. Но только тут похолоднее будет, и река с ледника стекает только летом, зато уж и буйствует она в это время — я вам доложу. На восточном берегу — отличные гавани, и земля там отменная. Можно было бы там садов насадить вишневых и яблоневых, но вы же знаете, королевские власти сюда не шибко наведывались, а мне пока не под силу за такое взяться. На другом берегу живут лесорубы, охотники на газебо да несколько крестьян — картошку сажают. Ну а на этом берегу — пара-тройка маленьких рыбацких деревушек. Они, кстати сказать, вам, ваше высочество, податей уже давненько не платили, да и мы с них денег за охрану не брали — рука не поднимается. Есть тут еще несколько ферм, а еще ваш, если можно так выразиться, замок. Ну а гарнизон тамошний… ладно, молчу, сами увидите.

Они вместе обогнули высокий скалистый мыс, и перед ними открылся вид на пологий полуостров. На самом его конце возвышался небольшой, грубо сработанный замок — проще говоря, каменный бастион, огражденный деревянным частоколом, а посередине — башня.

— Что ж, удержать такое укрепление можно, но только не тогда, когда на него повалит целое войско, — глубокомысленно изрек сэр Джон.

— Однако не исключено, что это последняя крепость, оставшаяся в руках тех, кто верен королю, — добавил Аматус.

— Это как посмотреть, — буркнул Дик Громила, и все они поскакали вниз по извилистой тропке, а затем обогнули небольшой залив и направились к крепости. На полпути к цели ее загородили холмы, и когда крепость снова стала видна, путники находились намного ниже нее. Хотя крепость по-прежнему казалась скромной, впечатление она все же производила довольно устрашающее.

— Палестрио! Эй! Командор Палестрио! — выкрикнул Громила. — А ну-ка, выходи, да порадуй нас!

В крепости послышался шум и возня, и наконец над крепостной стеной появилась голова в шлеме.

— Ступай своей дорогой, Дик Громила. До уплаты следующей подати еще целых десять дней осталось.

— Это ты верно говоришь, только я к тебе сегодня не за этим явился, — объявил Громила, и лицо его озарилось широченной ухмылкой. — Это тебе ровным счетом ничегошеньки не будет стоить…

— Ничего я тебе не дам. Я — слуга короля, его представитель в здешних краях…

— Откажешься — не ходить тебе по ягоды в лес и не видать летних пикников, как своих ушей, — строго и решительно ответил Дик Громила, и притом громко, чтобы командор слышал все, слово в слово. — Ну давай, будь паинькой, спускайся, да потолкуем по душам!

— Мы с тобой так не договаривались!

— А тут кое-что изменилось. Ладно, кончай волынку тянуть да канючить. Спускайся, говорят тебе, покалякаем. Ты не бойся, ничего такого страшного. Слово даю.

— Ну, ладно, уговорил, — вздохнул командор. — Я мигом.

Даже оттуда, где стояли путники, было видно, что командор действительно спешит на зов атамана разбойников.

— Но как же это… — вырвалось у Аматуса, который, похоже, был не шутку возмущен.

— Ну, понимаете, ваше высочество, тут такое дело… — усмехнулся Дик Громила. — Ваш батюшка и министры его издавна сюда на службу отправляли такой народец, в котором, скажем так, сильно сомневались. А что до командора Палестрио, так он малый очень даже неплохой, просто ему ничего другого не оставалось, как нам дань платить. Если бы еще ему одному решать, так он, может, и взбунтовался бы, да только у него под началом ребята, которые, считай, в этих краях лет по двадцать прожили, да и в рекруты их набирали по тутошней округе, так что они нас, можно сказать, побаиваются. Ну а командор малый мягкосердечный, и ему жалко ребят — зачем зря на рожон-то лезть, правильно?

Аматус не совсем понимал, как ему себя вести в сложившейся ситуации.

Принц видел, что Слитгиз-зард с трудом удерживается от улыбки, Каллиопа, не стесняясь, улыбается, да и Психея едва заметно усмехается. И тоже сдерживается, чтобы не рассмеяться.

— Хорошо-хорошо, — сказал Аматус. — Я его не стану наказывать, да и ругать особо не собираюсь. Но все равно я желаю знать, что тут происходит.