Андрей Легостаев - Любовь опаснее меча

В трактире в Аше рыцари чересчур засиделись за столом — барон рассказывал о тонкостях разведения и обучения французских и восточных борзых и способах их использования на охоте. Король и граф слушали должным образом внимательно, ничего нового извлечь из его рассказа, кроме нескольких ранее неизвестных им пустяков, не смогли и в свою очередь поделились собственным богатым опытом. Подавались отличные вина, которые француз и граф решили испробовать все (король, как истинный бритт отдавал предпочтение доброму элю), сэр Катифен был в ударе и баллады одна чудеснее другой вызывали слезы у слушателей или громоподобные раскаты хохота. Как следствие — встали лишь к полудню и долго не могли придти в себя. К вечеру не успели в Холдэн, где их ждал заказанный ужин и пришлось проситься на ночлег в ближайший замок. В замке царило запустение, жила там престарелая и одинокая вдова давно погибшего рыцаря, замок был столь ветхий, что завоевывать его не находилось желающих, а на земли претендовало местное аббатство, потихоньку отбирая надел за наделом, и в замке было пусто, как после нашествия саранчи. Рыцари легли спать практически натощак. И сегодня, проскочив Холдэн не останавливаясь, они надеялись знатно пообедать в доме графа Маридунского. И французский барон и король Пенландрис любезно приняли его приглашение. Француз даже решил погостить во время турнира в доме графа (Пенландрис же всегда останавливался в столице в гостинице «Зеленая звезда»и звал обаятельного барона с собой).

У графа Маридунского в Камелоте был собственный дом, почти дворец, и у графа вполне хватало средств содержать доставшийся от благородных предков особняк в отличном состоянии. Хотя и жил он в нем мало, лишь когда приезжал по делам — граф предпочитал тихий надежный родовой замок блеску и суете столицы, хотя и любил Камелот всей душой.

Оруженосцы отправились к герольдам заносить в списки участников завтрашнего поединка своих господ — сэр Педивер, наследник графа решил вызвать самого сэра Гловера, старого друга и соперника своего отца. Барон Ансеис тоже пожелал продемонстрировать свое умение на турнире, ему было все равно с кем сражаться, он был уверен в своих силах. Граф Маридунский и король Пенландрис, уже лет пять не принимали участия в боевых потехах, довольствуясь ролью почетных и заслуженных зрителей — пусть молодые показывают свое умение.

Слуги провели высоких гостей в комнаты, где можно снять с себя дорожные запыленные одежды и ополоснуть руки и лицо перед приемом пищи. Стол для скромного обеда после трудной дороги был предусмотрительно накрыт, он ломился от всевозможных яств — свинина, говядина, оленина в печеном, тушеном, вареном виде; дичь местная и даже заморская, в пирогах и на тонких деревянных вертелах; рыба озерная и морская, жареная и заливная, под всевозможными маринадами и соусами, фрукты местные и диковинные; напитки на все вкусы — от превосходного эля и прекрасных вин до фруктовой воды… Разве опишешь все деликатесы, приготовленные умелыми поварами, если хозяин посещает свой столичный дом не чаще раза в год и имеет достаточно денег, чтобы не отказывать себе ни в чем?

Граф прошел в свои покои и с облегчением скинул длинный, до пят, дорожный плащ, подбитый лисьим мехом. Там его ожидал человек, проведенный слугами через черный ход. Граф выслушал посланца и кивнул, отпуская. В задумчивости подошел к окну, разглядывая привычный вид — за время отсутствия ничего не изменилось.

Все в такой же задумчивости граф спустился к столу. Король Пенландрис, барон Ансеис, и графские сыновья и воины находились рядом с двумя обеденными столами — короткий, находящийся на небольшом возвышении, застеленном богатым ковром, предназначался для хозяина и почетных гостей, длинный же стол, поставленный к хозяйскому торцом, так что два стола образовывали букву «Т», — для воинов и оруженосцев.

На высокие кресла из резного дуба за главным столом уселись хозяин дома, король Пенландрис и барон Ансеис, а также сыновья графа сэр Педивер и Морианс и принц Селивант. Остальные воины расселись за длинным столом. Слуги разлили вино по большим серебряным кубкам (по знаку Пенландриса слуга налил в его кубок пенистого густого эля).

Сэр Отлак встал:

— Почил в бозе благородный сэр Насьен, мой добрый сосед и отец жены моего старшего сына, сэра Педивера. Добрая память сэру Насьену и дай нам Господь долгих лет жизни.

Храбрые воины почтили память умершего рыцаря и, достав ножи и кинжалы, принялись разделываться с поданными блюдами — с дороги всегда хочется есть, особенно когда все предлагаемые кушанья выглядят столь соблазнительно и отнюдь не разочаровывают, когда пробуешь их.

Граф вновь поднял кубок и все замолчали.

— Выпьем за успех завтра на ристалище доблестного сэра Педивера и благородного барона Ансеиса, бросивших вызов зачинщикам турнира.

Опытные воины заорали «ура»в честь упомянутых рыцарей и с удовольствием выпили.

Вновь наполнили кубки, встал сэр Ансеис:

— Выпьем за прекрасную Британию и храбрых рыцарей, населяющих ее! — сказал француз и залпом осушил свой кубок.

С не меньшим энтузиазмом, чем предыдущий был воспринят и этот тост.

Сэр Отлак заметил, что Селивант едва пригубил кубок за удачу рыцарей на турнире — ради вежливости. Педивер пытался разговорить сумрачного Селиванта, отвлечь от предстоящего смертного боя, но принц лишь вяло и односложно отвечал на его вопросы. Граф одобрительно отнесся и к поведению своего наследника, желающего взбодрить товарища перед боем.

Встал с полным кубком король Пенландрис и все снова замолчали.

— Выпьем за победу в смертном бою доблестного сэра Селиванта и пожелаем ему удачи!

Сэр Педивер поставил кубок на стол не глотнув.

— Я не знаю, что встало между сэром Селивантом и сэром Ричардом, — сказал он. — Я женат на родной сестре Ричарда и пить за его гибель не буду!

В глазах Селиванта вдруг блеснула искра жизни, он с интересом посмотрел на Педивера, но ничего не сказал, так же непригубленным поставив кубок на стол.

— Да, — сказал граф, — сэр Ричард и принц Селивант оба достойные рыцари и мне жалко, что они решили встретиться в смертельном бою и что примирение невозможно. Выпьем за то, чтобы победил наиболее достойный!

Король Пенландрис усмехнулся в усы после этих дипломатичных слов старого друга и попросил сэра Катифена спеть им балладу — первый голод был удовлетворен, требовалось усвоить съеденное, а ничто так не помогает пищеварению, как слушание хорошей музыки.

Когда за окнами начало сереть, пир был в самом разгаре и ни у кого из обедающих (может, кроме принца Селиванта) не возникало даже мысли о скором прекращении веселья. И тем более для всех было чуть ли не потрясением, когда сэр Отлак встал и извинился перед Пенландрисом и французским бароном, сказав что у него сильно разболелась голова и он должен идти поспать, чтобы завтра чувствовать себя нормально, но гости пусть продолжают веселье — сэр Педивер заменит занедужившего отца.