Андрей Легостаев - Любовь опаснее меча

— Теперь ты понимаешь, сэр Уррий? Увы, шар не подвластен простым смертным. Ты согласишься доставить его в Ирландию? Разумеется, твою личную неприкосновенность мы гарантируем.

— Я не знаю, — сказал Уррий и, чтобы оттянуть решение этого вопроса, он добавил твердо:

— Я должен посоветоваться со своим отцом. Его сейчас нет в замке. Вам придется подождать!

— Мы подождем, — согласился Верховный Координатор Фоор. Он готов ждать. Больше он не провалит выпавшее на его долю святое испытание — великий Алвисид вновь будет ступать по грешной земле и творить свой справедливый суд.

Верховный Координатор кивнул Уррию на прощанье и повернул коня к лесу. Отряд алголиан через несколько мгновений скрылся за поворотом дороги.

Уррий вздохнул и продолжил путь к замку. Ночью к нему должна придти Лорелла. Скорее бы кончился этот день, замечательный день, один из лучших в его жизни! Скорее бы наступила ночь!

10. ТАЙНЫЙ ВИЗИТ

О, я не тот, увы! над кем бессильны годы,

Чье горло медное хранит могучий вой

И, рассекая им безмолвие природы,

Тревожит сон бойцов, как старый часовой.

Камелот — прекраснейшая из всех столиц в мире! Так был убежден благородный сэр Отлак, граф Маридунский, и ничто не могло поколебать его мнения, сколько бы ни доказывал барон Ансеис, что красивее Парижа в мире нет ни одного города.

Строгие суровые здания, величественные порталы и колонны, пышные дворцы и торжественные соборы, множество таверн, гостиниц, ремесленных мастерских, лавок и магазинчиков, где всегда можно заказать и купить все необходимое рыцарю. Широкие улицы (по сравнению с тем же Лондоном, где узкие переулки вечно залиты зловонными отбросами и где, бывает, двум благородным рыцарям просто не разъехаться) вымощены булыжником, здания свежеокрашены и радуют взгляд. Впрочем, в районы, где ютится городская беднота, граф Маридунский никогда не заезжал, посему другого Камелота, кроме строгого и красивого не знал и искренне полагал, что другого и не существует вовсе. Сэр Отлак любил этот город, где каждый камень дышал славной историей королевства логров. Почти с каждым дворцом, почти с каждой гостиницей у него были связаны романтические, приятные, иногда досадные и забавные, вызывающие либо неприятный укол, либо добродушную усмешку, воспоминания.

Едва многочисленный отряд из трех знатных рыцарей и их свиты приблизился к открытым воротам Камелота, стоящий на балконе над воротами герольд поднес к губам трубу с флагом Верховного короля и троекратно приветствовал прибывших гостей столицы.

— В лето двести двенадцатого года со времен Великой Потери Памяти на ристалище у загородного королевского замка в Роквуде состоится блистательный ежегодный турнир Верховного короля Британии, — торжественно провозгласил герольд, увидев, что приезжие обратили на него взгляды. — Шесть лучших рыцарей королевства: сэр Ковердэйл, граф Веруламский и сэр Гловер, граф Камулодунский, а также сэр Хьюс Ганский и сэр Ричард Блэкмор и с ними сэр Гиллан Странгорский и сэр Ральф Хэйзвулд вызывают на поединки всех желающих сразиться с ними рыцарей. Турнир начнется завтра в полдень и все благородные рыцари, желающие сразиться с зачинщиками турнира, должны представить главному герольду турнира свои щиты и доспехи сегодня до тушения огней. Так же в первый день турнира состоятся смертный бой сэра Ричарда Насьена и принца Селиванта Сегонтиумского. После рыцарских поединков продемонстрируют свое искусство маги и чародеи со всей Британии и прибывшие из-за четырех морей. Завершит день пир в королевском дворце. Во второй день все желающие благородные рыцари разделятся на две группы и сразятся в общем турнирном сражении. Также во второй день состоятся смертные бои сэра Реджинальда, барона Хенслей с сэром Брианом Осборном и сэра Джона Холдера с сэром Вальтером Гилмором герцогом Вотвудским. Завершит день пир в королевском дворце. В третий день состоится сражение плененного отважными воинами Верховного короля Пендрагона драконом, пойманным близ Гастинга и всеми пожелавшими с ним сразиться доблестными рыцарями. Так же в этот день продемонстрируют свое искусство стрелки из лука. Завершит день пир в королевском дворце. Да здравствует Верховный король Британии Эдвин Пендрагон! Да здравствуют благородные рыцари, прибывшие на славный турнир! Да здравствует щедрость благородных рыцарей!

Последние слова были традиционны — герольды, как младших рангов, так и высших, жили не за счет королевской казны, а на подношения рыцарей, прибывающих на турниры или желающих утвердить свой герб. Так как все рыцари неоднократно встречались с герольдами (те, в случае признания герба несоответствующим довольно строгим правилам могли не допустить рыцаря к турниру и тогда забирали себе его коня и вооружение) и поскольку именно герольды вели летописи о славных подвигах на турнирах, то рыцари, как правило, не скупились.

Сэр Отлак, король Пенландрис и барон Ансеис щедро развязали свои кошельки и вручили подручному герольда, стоявшему у ворот немалые суммы денег.

— Подойдите сюда, милейший, — позвал король Пенландрис герольда.

Тот спустился с балкона и почтительно приветствовал знатных рыцарей. Был герольд уже не молод, много повидал, но не до многого дослужился. Однако как вести себя со знатными господами знал.

— Скажите, милейший, почему смертный бой сэра Насьена и моего сына состоится в первый день? Обычно такие поединки проводятся в последний день турнира. Нам так и было сообщено. Да и остальные смертные бои проводятся во второй день, как вы сказали…

— Изменение внесено сегодня по велению Верховного короля, — с поклоном сказал герольд. — Скончался отец сэра Ричарда Насьена и сэр Ричард спешит на похороны отца. В случае же поражения, он хочет быть похороненным вместе с отцом.

— Его желание исполнится, — мрачно сказал Пенландрис и тронул поводья коня. — Но, черт возьми, мы не рассчитывали на первый день! — Он явно был раздосадован.

На принца Селиванта же эта новость не произвела ровно никакого впечатления — он по-прежнему, как и весь путь в столицу, был погружен в глубокие размышления. Окружающее не интересовало его.

Сэр Отлак искренне радовался, что Селивант обдумывает свой жизненный путь и в преддверии свадьбы решил изменить образ жизни. Граф в целом неплохо относился к принцу Сегонтиумскому и одобрял его раздумья о прожитых днях и воздержанность в отношении крепких напитков на пути в столицу. «Пошли ему, Господь справедливый, удачу в завтрашнем бою!» — мысленно обратился граф к голубым небесам.

В трактире в Аше рыцари чересчур засиделись за столом — барон рассказывал о тонкостях разведения и обучения французских и восточных борзых и способах их использования на охоте. Король и граф слушали должным образом внимательно, ничего нового извлечь из его рассказа, кроме нескольких ранее неизвестных им пустяков, не смогли и в свою очередь поделились собственным богатым опытом. Подавались отличные вина, которые француз и граф решили испробовать все (король, как истинный бритт отдавал предпочтение доброму элю), сэр Катифен был в ударе и баллады одна чудеснее другой вызывали слезы у слушателей или громоподобные раскаты хохота. Как следствие — встали лишь к полудню и долго не могли придти в себя. К вечеру не успели в Холдэн, где их ждал заказанный ужин и пришлось проситься на ночлег в ближайший замок. В замке царило запустение, жила там престарелая и одинокая вдова давно погибшего рыцаря, замок был столь ветхий, что завоевывать его не находилось желающих, а на земли претендовало местное аббатство, потихоньку отбирая надел за наделом, и в замке было пусто, как после нашествия саранчи. Рыцари легли спать практически натощак. И сегодня, проскочив Холдэн не останавливаясь, они надеялись знатно пообедать в доме графа Маридунского. И французский барон и король Пенландрис любезно приняли его приглашение. Француз даже решил погостить во время турнира в доме графа (Пенландрис же всегда останавливался в столице в гостинице «Зеленая звезда»и звал обаятельного барона с собой).