Мирей Кальмель - Песнь колдуньи

Напевая, она оделась. Ее мать, девушка это знала, уже была в кухне с мэтром Жанисом, который заканчивал составление перечня продуктов, начатый вчера. С легким сердцем она спустилась по лестнице. Чужой праздник закончился, и она могла теперь спокойно подумать о собственном. К своему удивлению, у печи она увидела Луи. Мальчик был не такого крепкого сложения, как его старший брат. Он с трудом орудовал лопатой, на которой сидели круглые хлебы.

— Привет! — крикнула ему Альгонда.

Луи хотел было посмотреть на нее и чуть не уронил хлеб.

— Осторожнее! — буркнул Жан.

Она не слышала, как он подошел.

— Да, папа, — обливаясь потом и высунув язык от усердия, сказал мальчик.

Альгонда радостно улыбнулась мэтру-хлебодару, вытиравшему о фартук испачканные в муке и тесте руки.

— А где Матье? Надеюсь, он не заболел?

Лицо у Жана было сердитое. Он явно куда меньше обычного был рад ее видеть. Его тон и вовсе оказался ледяным:

— Осваивает новое ремесло, я думаю. Сегодня утром я его еще не видел.

У Альгонды сердце сжалось от страха. Она с удивлением воззрилась на Жана.

— Какое новое ремесло? Он мне ничего не говорил…

Внезапно лицо хлебодара прояснилось. Он любил ее как дочку, эту девчонку… И она вовсе не виновата в том, что случилось. Он по обыкновению ласково ущипнул ее за подбородок и невесело улыбнулся:

— Наверное, не успел со всей этой кутерьмой… Я не стану тебе рассказывать. Язык не поворачивается, моя малиновка. Ты тут ни при чем, но я не могу, — сказал он и потрепал ее по щеке рукой, оставив белый след на коже девушки.

Она с трудом сглотнула. Беспокойство росло с каждой секундой.

— И где, по-вашему, я могу его найти?

— На ристалище.

Она вздрогнула.

— Где сражались рыцари?

— Да, там.

Что же такое происходит? Она повернулась, чтобы уйти. Не успела она сделать и шагу, как за ее спиной прозвучал голос Жана.

— Будь стойкой, моя малиновка. Не думаю, что это придется тебе по душе.

Она уже знала, она чувствовала, что, как и предвидел Жан, увиденное не придется ей по душе. Первое, что она услышала, подойдя к тюкам с соломой, которыми огородили ристалище, было позвякивание стали о сталь. Сердце ее оборвалось. Ей стало не хватать воздуха. Альгонда чуть не упала, споткнувшись о кость, по всей вероятности, зарытую тут собакой. Гниющая плоть. Плохое предзнаменование? Она выпрямилась и бросилась бежать. Обогнув последний тюк соломы, служившей одной из сторон ворот, она вбежала на ристалище.

Там в компании нескольких охранников она увидела Матье. Тренировка была в самом разгаре: одни боролись, безоружные, другие скрестили мечи. Матье учился обращаться с обоюдоострым широким коротким мечом, повторяя движения, которые ему показывал один из охранников.

«Локоть выше… Сожми рукоять… Сильнее! Старайся, мой мальчик! Пока что тебя разоружит любой разбойник с ножом. Движение плавное… А ты как будто машешь серпом в пшеничном поле. Колени чуть согни… Но не сильно, а то подумают, что ты присаживаешься по большой нужде. Смотри! Это не трудно!» — поучал Матье его наставник.

Альгонда ладошкой зажала рот, чтобы не закричать. Остановившись, как если бы между нею и Матье возникла непреодолимая преграда, она не могла отвести глаз от его лица, а он, занятый делом, еще не увидел ее. С крупными каплями пота на лице, высунув от усердия язык, совсем как его брат пару минут назад, он старался изо всех сил, но получалось у него неважно. Каждый взмах этим коротким мечом с широким клинком, каким бы неловким ни был, напоминал Альгонде о ее предчувствии. Она была напугана. Он не мог, не должен был… Надо что-то сделать! Заставить его отказаться от этой глупой задумки! Одно усилие, одно-единственное! Вырвать его из лап судьбы! Но тело ее отказывалось слушаться. Как паралитик, она не могла пошевельнуться.

Такой он ее и увидел. Улыбнулся, опустил меч.

— Что, уже устал, мой мальчик? — насмешливо поинтересовался наставник.

Матье кивнул в сторону Альгонды. Охранник сразу все понял.

— Иди, — сказал он. — Все девушки одинаковые — мечтают о доблестных рыцарях, а когда видят их в бою, так и норовят упасть в обморок. Но это у нее пройдет, поверь моему опыту.

Матье протянул ему меч и подошел к Альгонде.

— Идем, — сказал он, выходя за пределы ристалища.

Видя, что она застыла на месте, он вернулся, взял ее за руку и потянул за собой. Она послушно пошла следом. Сказать, закричать, помешать, переубедить? В голове проносились слова, соответствовавшие действиям, которые ей хотелось предпринять. Но ни одно из них не сорвалось с ее губ. Когда же Матье остановился за большой бочкой, укрывшей их от любопытных взглядов, она совершенно обессилела. Единственное, что она сумела выговорить, было жалобное «почему?».

— Чтобы вместе с тобой поехать в Бати, черт подери! Твоя хозяйка берет тебя с собой. Я тоже не хочу с тобой расставаться. Поэтому барон сделал меня охранником, — сказал он и расхохотался.

Она воззрилась на него.

— Это опасное ремесло, Матье. Ты не понимаешь, какой это риск, — наконец выговорила Альгонда.

— Это меньший риск, чем отдать тебя на милость какого-нибудь… Не делай такое лицо! Мне, конечно, не хватает: сноровки, но это придет с опытом.

На смену отчаянию пришел гнев — к Альгонде вернулась способность говорить.

— Ради всего святого, Матье, это совсем не твое! Ты же не воин, ты — хлебодар. Вот твое призвание!

— А может у меня не одно призвание. Так что, ты уже не хочешь, чтобы я поехал с тобой, чтобы мы поженились? — Он нахмурился.

— Конечно нет! Просто я боюсь за тебя!

— Чего боишься? Войны сейчас нет. Только посмотри на них! Вместе с бароном Жаком они прошли через все сражения с Карлом Смелым. И вряд ли каждый второй может похвастаться хоть царапиной! Они лучше, чем кто-либо, научат меня защищаться, на случай, если снова начнется война.

— Она может начаться неожиданно, — сказала Альгонда.

Однако она уже знала, что проиграла. Он обнял ее и погладил по шее.

— У меня не было выбора, Альгонда. Я воспользовался шансом, который мне дали, потому что я не хочу потерять тебя. Когда ты надоешь дочке барона, мы вернемся сюда, и я снова буду работать с отцом, это я тебе обещаю.

— Брат занял твое место!

— Ну и что? Поедем в Ля Рошетт. Ангеррану всегда нравился мой хлеб.

Ангерран… И снова эта картина: он и Матье сошлись в бою. Надо отогнать это видение… Да, отогнать, потому что она, Альгонда, ничего не сможет изменить. Она отстранилась от возлюбленного.

— Не могу я радоваться, Матье, по крайней мере, пока. Не такой я представляла нашу жизнь…