Андрей Гудков - Революция (СИ)

Реджинальд Малькольм, один из лучших в истории адмиралов Райхенской империи, зря прибеднялся отсутствием союзников. Он и без них имеет большой вес в политике. Недаром в Ассамблее его прозвали Акулой.

Весь день я носился по городу, договариваясь с союзниками. А вечером ко мне сами пришли неожиданные союзники.

Их приближение я почувствовал заранее. Маги не таились и не спешили, давая мне время приготовиться. Их было пятеро. Две молодые девушки, два крепких бойца, вооруженные не шпагами, а палашами, и статная седая женщина. Все ехали верхом.

Достаточно было одного взгляда, чтобы понять из какого они клана. Маги были в теплых шерстяных плащах с клетчатым клановым узором.

Я стоял на крыльце, не зная чего от них ждать. Один из магов приветливо махнул мне рукой. Седая женщина легко спрыгнула с коня и подошла к калитке.

— Добрый вечер, — я учтиво поклонился. — Что понадобилось от меня уважаемым Мак Танхи?

— Я пришла поговорить с тобой, Маэл Лебовский, — негромко ответила Эдвина Мак Танхи аха Мак Танхи, глава клана. — Ты позволишь мне зайти?

— Да госпожа, но только вам.

— Я понимаю. Мои внуки присмотрят за лошадьми.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы дать Эдвине Мак Танхи спокойно зайти в дом. Обратная сторона безопасности, теперь было не так просто приглашать в дом гостей.

Я провел гостью в свой кабинет. Арья принесла чай и ушла.

Глава клана Мак Танхи была на двадцать лет старше моего отца и примерно равна по силам ему и Райду Асмуду, но в отличие от них, никогда не занималась политикой.

Мак Танхи были затворниками. Они жили у себя в горах и не любили светскую жизнь, а тем более политику. Даже за место в Совете магов они никогда не боролись.

— Тебе не кажется, что все зашло слишком далеко?

— Что именно? — спросил я.

— Интриги в Совете магов.

— Возможно. Я не в курсе этих дел.

— Зато я в курсе. Я думала, что вести о новом клане магов заставят их хотя бы на время объединиться.

— Я тоже на это надеюсь.

— Зря. После твоего доклада началась обычная грызня между главами кланов. Никто ни о чем так и не договорился.

Я задумчиво посмотрел на гостью. Эдвина Мак Танхи давно поседела, руки и лицо были в морщинах, но в её глазах было больше жизни и силы, чем у многих магов моложе её.

— Жаль. Я думал, что главы кланов будут умней. Новый неизвестный клан — это не культ или секта.

— Поэтому я предлагаю тебе помощь.

Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не выдать своих чувств.

— Мне?

— Да, тебе и твоему брату, но тебе в первую очередь. Астреяры хотят, воспользовавшись случаем, убить тебя.

— А что насчет его величества?

Ответ Эдвины был не по-райхенски прямолинеен.

— Присягу дважды не дают. Его величество всегда может на нас рассчитывать.

— Почему?

— Мы не смешиваемся в политику, но сейчас особая ситуация. Мак Танхи клялись в верности Райхенской империи, империи, а не республике. А кроме этого, Маэл, кто тебя научил магии Порядка?

Вопрос был неожиданным, но сразу все объяснял.

— Вы не поверите, — покачал я головой. — Мать моей дочери.

— Насколько мне известно, твоя дочь полукровка, — осторожно произнесла женщина.

— Да.

Эдвина прищурилась и с интересом посмотрела на меня.

— Нам есть о чем поговорить. Не хочешь посетить наше скромное поместье?

— Спасибо за приглашение, я хотел бы им воспользоваться, но сейчас слишком занят.

— Я подожду. И если ты не возражаешь, я оставлю несколько духов возле вашего дома.

— Лишним это не будет. Означает ли… — я оборвал себя на полуслове и спросил прямо. — Вы придете на помощь, если на мой дом нападут в мое отсутствие?

— Да.

Вечером, после ужина, я просматривал газеты и отчеты моих людей. Но интересней всего были статьи аналитиков и политических обозревателей. Сказать, что все были в шоке, это ничего не сказать. Растерянность сквозила в каждой строке любой статьи, заметки или колонки новостей.

Все гадали о действиях императора. Прогнозов было много, но никто даже близко не попал. Отчеты информаторов тоже говорили о том, что пока никто не догадывается о наших планах.

А вот мое имя, к сожалению, упоминалось часто. Журналисты вспомнили много старых дел, связанных со мной. Начиная с участия в войне на севере и заканчивая подавлением мятежа в Восточной области. И некоторые довольно точно угадывали общее направление моих действий.

Аврелий предупреждал меня об этом. Мир меняется быстрее чем нам бы того хотелось. Надоедливые словно мухи журналисты приобретают все большее значение, а их мнение имеет вес в обществе и политике. А значит надо думать не только о своих действиях, но и о том, как они будут выглядеть в прессе. Раньше было легче…

Начал я с того, что стал собирать союзников. Самым надежным был, конечно, Данте и его Молодые маги. А самым важным — Реджинальд Малькольм. Кроме них, мне сравнительно легко удалось найти общий язык с Коллегией гильдий и несколькими сенаторами. Но это уже мелочь, капля в море.

Надо договариваться с Рэндалом Бахом. И тогда у меня будет мощная коалиция способная серьезно испортить жизнь заговорщикам.

В дверях появилась Арья в халате поверх ночной сорочки.

— Маэл, ты уже вторую ночь подряд не спишь, — мягко сказала она, и непреклонно добавила. — Пошли.

— Подожди, я сейчас приду.

— Я здесь подожду.

Несколько минут я пытался продолжать работу, но под пристальным и неодобрительным взглядом напарницы у меня ничего не получалось. Я убрал бумаги в стол, закрыл ящик на ключ и пошел в спальню.

Арья права, отдых мне не помешает. Я легко мог не спать несколько суток, но кто знает, сколько еще бессонных ночей у меня впереди?

Я лег на кровать, но голова у меня по-прежнему была забита интригами, отчетами, планами и прогнозами, а также моими тщетными попытками найти из всего этого выход.

Арья скинула халат и залезла под одеяло рядом со мной.

— Все плохо? — тихо спросила она.

— Да.

— А как же план императора?

— Все не так просто, — вздохнул я. — Любой план хорош, пока не начнешь воплощать его в жизнь.

— Ты справишься.

Девушка положила голову мне на плечо и уснула. Я осторожно провел пальцами по её волосам.

Справлюсь ли я…. А разве есть у меня выбор?

На встречу я пошел рано утром вместе с Тирионом. Парень зевал, недовольно бурчал себе под нос и пинал ни в чем не повинные кучи снега. В общем, как мог, выражал свое недовольство.