Брайан Толуэлл - Конан и раб змеиной королевы

– Разве ты не дал им дурманящее зелье, укрепляющее дух, Патрас? – жестко осведомилась Тхутмертари.

– Дал, Святейшая. Все дети приняли его. Кроме этих. – Он указал на отпрысков Джосера и Камни.

Девушка недоверчиво хмыкнула. Калис и Натеп как раз держались не хуже других.

– Развяжите им руки, – велела она стражникам, а когда ее приказание было исполнено, внушительно прибавила: – Теперь ступайте. Никого не пускайте ко мне, пока я сама не выйду. Что бы ни происходило здесь. Тебе ясно, Патрас?

– Слушаюсь и повинуюсь, Ваше Величество, – ответил детина и вместе со своими подчиненными поспешил покинуть страшную опочивальню.

Оставшись наедине с детьми, Тхутмертари опустилась в кресло; шкатулку с пыльцой черного лотоса она поставила на столик рядом. Поманив к себе пальцем Натепа, она вынула кляп из его рта и нежно поцеловала в лоб. Мальчик молчал, глядя в сторону.

– Ты знаешь, кто я? – приветливо спросила она.

– Знаю, – хмуро ответил Натеп. – Ты убила мою сестру. Ты всех убиваешь. Меня ты тоже убьешь, да?

Волшебница заставила его посмотреть ей в лицо.

– Да, – не меняя тона, сказала она. – Но прежде я позволю тебе насладиться прелестью сна. Особого сна. Скажи, часто ли ты видишь сны, Натеп?

Мальчик угрюмо кивнул. Сильные руки Тхутмертари подняли его, посадили на колени, спиной к королеве, и разорвали на нем одежду. Натеп не сопротивлялся. Остальные дети с ужасом смотрели на них; некоторые пытались вытащить кляп. Девушка прижала Натепа к своему нагому телу, ее руки заскользили по его коже, и она проговорила:

– Я покажу тебе сон, мальчик. Тебе, твоей сестре и этим детям. Такого сна вы никогда прежде не видели и никогда более не увидите. Это будет замечательный сон! Я перенесу вас в него. Мы будем там вместе. Я даже позволю вам участвовать в нем. Чудесный сон, не правда ли?

В этот момент двое детей, мальчик и девочка, освободились от кляпа и застучали в дверь, призывая на помощь.

– Не убегайте от сна, дети, – нараспев сказала Тхутмертари и, не обращая более на них внимания, опять обратилась к Натепу: – Видишь этот порошок, мальчик? Он волшебный. И я – великая волшебница. Самая-самая великая. Выше меня стоит только мой Бог, Владыка Сет, Змей Вечной Ночи, но я стою совсем недалеко от его трона… Давай возьмем этого порошка и рассыплем его по комнате. Он поможет нам найти наш чудесный сон. Бери, не бойся!

Она высунула длинный алый язычок и медленно лизнула ухо мальчика, подталкивая его к действию. Неспешно, словно зомби, Натеп протянул руку к нефритовой шкатулке и зачерпнул небольшую щепотку.

– Нам этого мало, – терпеливо прошептала девушка ему на ухо. – Столько брал Тот-Амон, а разве Тот-Амон показывал вам чудесные сны с превращениями? Нет, мы должны взять больше волшебного порошка. Не стоит его жалеть. Ведь мы не хотим, чтобы наш сон был скучным. Мы хотим, чтобы он был увлекательным и интересным. Верно?… Поэтому нам потребуется весь этот порошок. Давай я покажу тебе, как надо…

В иную минуту Патрасу казалось, что он поставлен сторожить не двери королевской опочивальни, а Врата Ада. Жалобные крики, начавшиеся сразу после его ухода, вскоре превратились в истошные вопли, настолько жуткие и надрывные, что Патрас усомнился, могут ли издавать их человеческие уста, тем более уста детей. К воплям и стонам примешивались скользящий хныкающий смех и пронзительный, но тихий визг – эти последние уж никак не могли быть человеческими. Адские звуки чередовались один с другим, а порой и сливались в единую какофонию. За годы труда заплечных дел мастером в застенках Кеми Патрас ни разу не слышал ничего подобного. Он не мог знать, чем занимается Святейшая в своей опочивальне, но готов был отдать душу, лишь бы этого не знать никогда, не слышать и не видеть. Он не сомневался, что больше не увидит этих детей.

Как оказалось, он ошибался. Внезапно дверь опочивальни раскрылась изнутри. Первым наружу выбралось облако вязкого черноватого дыма. Запах дыма был странен, как будто в нем слились вместе и аромат черного лотоса, и вкус паленой плоти, и зловоние Ада, и свежесть только что пролитой крови, и множество-множество всяких других подобных ингредиентов… То был Запах Ужаса, внезапно понял Патрас. Он закашлялся, отпрянул от двери и жестом приказал отойти прочь остальным стражникам. Закрыв рот платком, он стал смотреть, что будет дальше.

Дальше послышались хлюпающие звуки, и вместе с небольшой лужицей темно-красной жидкости из палаты показалась девочка. Калис. Патрас затаил дыхание. Вышедшая из королевского покоя Калис походила на Калис, вошедшую туда, как походит выпотрошенная и сгнившая курица на пышущую здоровьем молодую наседку. Следом за Калис вышел Натеп. Он выглядел чуть получше сестры, однако много хуже тех несчастных, которых выносили мертвыми из пыточной Патраса. Калис и Натеп осмотрелись и встали в дверях, точно сами были стражниками.

Затем снова раздались хлюпающие звуки, и из черной мглы показался новый персонаж. Патрас не сразу признал в нем саму королеву. Ибо о Тхутмертари напоминала лишь фигура, высокая и гибкая. В остальном внешность владычицы Стигии мало чем отличалась от наружности Калис и Натепа. Девушка была покрыта кровью и какой-то пузырчатой серой массой весьма отталкивающего вида; особенно много этой массы было на ее лице, и Тхутмертари постоянно облизывалась, чтобы снять ее с алых губ. На плечах и ногах виднелись многочисленные следы глубоких укусов – как человеческих, так и нечеловеческих. С правого бока был вырван большой кусок плоти. В довершение ко всему Патрас с ужасом узрел, что за королевой по полу что-то тащится и этому «что-то» по природе полагается быть внутри, а не снаружи человеческого тела.

Начальник стражи с трудом устоял на ногах, когда жуткое создание, которое он знал как Тхутмертари, приблизилось к нему и, довольно улыбаясь, обыденно произнесло:

– Меня кто-нибудь спрашивал, Патрас? Собственный язык не сразу покорился ему, но он вес же выдавил:

– Никак нет, Ваше Величество… Как там у вас началось, так все отсюда ушли… – Он поспешил поправиться: – Кроме нас. Святейшая.

– Молодец, Патрас. Сообщи жрецам, что я желаю их видеть. Пусть приберут в моих покоях – это по их части.

– Что с тобой, Святейшая? – прошептал он. – Ты сама не своя…

Создание заливисто рассмеялось.

– Со мной все в порядке. Я решила отдохнуть и немного увлеклась… Ну да это не имеет значения. Я очень довольна. Ступай, Патрас.

Спеша исполнить поручение королевы, начальник стражи едва не столкнулся с Джосером и Камией. На супругах не было лица. Завидев Калис и Натепа, они побледнели еще больше. Камия кинулась к детям и упала на колени.