Владимир Лошаченко - И пришел спаситель (СИ)

XI глава

Вано наотрез отказался отпускать Сашку без банкета в его честь. Пожарский, хоть и рвался домой, к жене и родным, не смог обидеть товарища отказом — пришлось задержаться в Питере на два дня. Первым делом сходили в церковь — поставили свечки за удачное освобождение сестры Вано и всех остальных девушек. Не забыли сделать благотворительный взнос на богоугодные дела, а затем был банкет в ресторане. Повеселились на славу — уставшего товарища Сашка доставил на такси домой, до Черной речки.

На второй день близкие родственники собрались у Вано — праздник продолжился с новой силой. Естественно, Пожарский был героем дня, и всяк норовил его поблагодарить и выпить с ним очередную рюмку.

Несмотря на радостную и благожелательную атмосферу, Сашка, вызвав Вано на площадку, извинился и попрощался.

— Мне пора, уезжаю, дома заждались. Не обижайся, брат.

— Что ты, Саша, мы тебе по жизни обязаны, твое желание — закон.

Они обнялись крепко, по-мужски, и Сашка, спустившись на лифте, не выходя из подъезда, телепортировался на окраину Иртышска.

Вечерело. Не простояв на трассе и пяти минут, он тормознул антикварный «москвич», на котором добрался до города. Дальше такси — и через несколько минут Сашка открывал ворота своего дома.

Из-за кустов к нему кинулась неразлучная парочка — Нюша с Малышом. Малыш с урчанием взобрался к нему на плечо, а Нюша, встав во весь громадный рост, опершись на Пожарского передними лапами, принялась облизывать его физиономию. Отбился от проявления ласки с большим трудом.

— Пошли в дом, ребята, где там наша хозяйка?

Нюша важно вышагивала впереди, а хитрый кот остался на плече.

— Вот ведь какие у них странные отношения, друг без друга жить не могут, а казалось, должно быть наоборот. Кошка и собака по природе враги, но Нюша с Малышом не разлей вода.

Людочку Сашка застал в студии — она писала очередную картину. Жена, увидев ненаглядного мужа, радостно взвизгнула и бросилась на шею. Они обнялись, поцеловались и стояли молча, только Нюша с радостным лаем носилась вокруг.

Потом Людмила кормила любимого и, подперев ладошкой щеку, смотрела на своего единственного мужчину. Сашка, осоловев от еды, иззевался. Людочка молча утащила его в спальню.

— Спи, дорогой, я же вижу, ты сильно устал.

Пожарский пытался сквозь наваливающийся сон извиниться перед женой — мол, позже исполнит супружеский долг, но язык плохо повиновался. Через полминуты Сашка спал.

Встал только на следующий день к обеду. Совершив полный моцион — туалет, ванна — отправился на поиски жены.

Обнаружил ее в саду за поливкой цветов. Поодаль расположились Нюша с Малышом на спине. Видимо, помогали хозяйке морально. Сашка подкрался сзади и нежно взял Людочку на руки, с удовольствием вдыхая запах ее волос.

— Доброе утро, ласточка.

— Доброе, доброе, засоня.

— Ага, я такой, но зато в форме…

— Значит, неси меня, сам знаешь куда — красивые карие глаза зазывно заблестели.

Сашка, восторженно подвывая, понесся в дом — Людочка хохотала, дрыгая ножками. Кошачье-собачья компания неслась следом. Пожарский едва успел захлопнуть перед любопытными носами дверь спальни.

Через два часа темпераментных любовных утех Людочка вдруг всплеснула руками.

— У меня ведь тесто поставлено на пироги.

Чмокнув мужа в нос, накинула домашний халат и исчезла. В полуоткрытую дверь спальни нахально вперлась сладкая парочка, и если Нюша деликатно улеглась на ковер рядом с кроватью, то Малыш порскнул на одеяло. Улегшись Сашке на живот, замурчал от удовольствия.

В свое время Людочка шутя ревновала этого славного котика к мужу. Сашка заснул под мурлыкание Малыша и проснулся через час — разбудила ненаглядная.

— Вставай, милый, нас ждут с пирогами. Нина Юрьевна звонила с утра, да и Лань тоже.

— Они нас любят, мы — их, правда?

— Правда, правда — одевайся.

Поздний обед плавно перешел в ужин, Сашка любил эти так называемые посиделки со своими близкими, где друг друга понимали с полуслова. Никогда не лезли в душу. Без всяких обид можно было промолчать весь вечер — жаль, что отсутствовали Наставники. Иван Степанович опять в Хантах, а Петр Степанович задержался в Москве.

Дней десять Сашка отдыхал дома, съездили всем коллективом на озера, где он порыбалил с удовольствием. Одной удочкой натаскал с ведро карасей. Нина Юрьевна с Ланью, одетые в купальники, играли в бадминтон, частенько выискивая в траве упавший волан. В поисках принимала участие Нюша, подавая голос при находке потери.

Малыш, пока позировал Людмиле, незаметно заснул и завалился на подстилку лапами кверху, демонстрируя рябой живот. Людочка вполголоса негодовала, сидя за мольбертом.

Сашка втихаря хихикал, глядя на муки художницы и не забывая при этом краем глаза следить за поплавком.

Семейная идиллия закончилась аккурат в последний день июня. К ним в дом нагрянул взмыленный одноклассник Вовка Качанов. Обычно невозмутимый белорус выглядел встопорщенным и раздражительным. По случаю лета расположились на веранде. Людочка, собрав на стол угощенье, тактично упорхнула.

— Я к нашим — и, послав воздушный поцелуй, исчезла.

— Удивительная у тебя жена, Пожар, все понимает.

— Что случилось, Качан?

— Погодь, налей чего-нибудь холодненького. С утра жара стоит, пить хочу.

Сашка молча достал из холодильника квас и нацедил в большую кружку. Вовка, отдуваясь, все выхлебал и стал рассказывать.

— Сегодня утром по холодку решил сбегать в баню — раз в месяц хожу обязательно. Сам понимаешь, ванна — ерунда.

— Согласен, — поддержал Сашка.

— Ну дак вот, доехал на автобусе чин-чинарем, иду — там от остановки метров сто не более, свернул у хлебозавода за угол и нос к носу столкнулся, знаешь, с кем? С Ириной Михайловной.

— Постой, с нашей классной что ли?

— Угу, с ней.

— Как она?

— Мы-то, свиньи, совсем ее забыли, уж не помню, когда навещали.

— Да это мы, пасаны засранцы, а девчонки дважды в год к ней наведываются.

— О как, — и Сашка пристыженно замолк.

— Сдала она сильно, Саша, но бодрится. Так вот, сели мы на лавочку, и чувствую, с ней что-то не то. Руки трясутся, под глазами круги. Кое-как разговорил, и она такое поведала. Короче, над ней, этажом выше, живут молодые наркоши — муж с женой. Натуральный наркопритон организовали, тротуар внизу весь в шприцах. Казалось бы, должны вести себя тихо, не привлекать внимания, а они, наоборот, с утра врубают колонки. По словам Ирины Михайловны, у нее люстра звенит от такой музыки. Представляешь, каково пожилой женщине переносить такую фуйню. Дак, мало того, они ее грабили раза три, видно, на дозу не хватало.