Татьяна Лайка - Чужой снег

Я еще раз мельком посмотрел на доспехи воина и его почти нереальный меч из неизвестной стали и понял, что если ему нужны были бы какие-то сведения, то он бы их достал в любом случае, даже если бы я отказался. Значит, он искренне полагает, что может мне помочь… А действительно, ведь именно в спорах с ним я узнал немало полезного.

Он молчал. Он чувствовал мои опасения и молчал, засранец! Но потом вдруг так неожиданно спросил:

— Ты меня боишься? — слегка улыбнулся, но как-то грустно, что ли. — Хотя нет. Не боишься. Страх… тебе это чувство чуждо. Ты опасаешься.

Он поднял свой небесный взор на меня, заглядывая прямо в глаза.

— Откуда ты знаешь? Ты читаешь мысли?

— Нет, темный. Я чувствую. Просто чувствую. Пойми, мне это не нужно. Это нужно прежде всего для тебя самого.

— Ты говоришь загадками.

— Для тебя — да. Но просто доверься. Хотя бы попробуй.

Мне показалось, или я действительно заметил толику мольбы в его голосе?

Или… стоп! Вот тут меня осенило: я вдруг подумал, а что, если эта встреча не случайна? Ведь они прислужники Хозяйки Судьбы. Возможно, нужно все ему рассказать…

И я выложил все этому воину на блюдечке с золотой каемочкой. Все свои переживания, все эмоции и желания. Надо отдать должное, Луч слушал меня очень внимательно и ни разу не перебил. Иногда ухмылялся, иногда задумывался, иногда понимающе кивал головой.

— А зачем тебе это нужно? — спросил он, когда я закончил.

— Что? — не понял я.

— Зачем нужно мстить? Нельзя как-то по-другому?

— А как по-другому? — я слегка разозлился.

— Ну вот ты найдешь его. А дальше что? Убьешь?

— Я сделаю с ним то, что он сделал с Миссавой! — жестоко, но зато правда.

— Зачем?

— Что значит «зачем»? — раздражение все нарастало в моем голосе, но, похоже, Луча этот факт никак не беспокоил. — А что мне сделать? Прийти к нему, пожать ручку и спросить «как дела»? Или потребовать от него извинений?! Что?!

— Не нервничай ты так, темный, — спокойствие собеседника тоже меня раздражало с непреодолимой силой.

— Вот ты такой умный, мудрый, опытный, вот ты и скажи, что делать! — твердый голос прозвучал как чужой… будто это не я сказал.

— Заставить его раскаяться, — синие глаза Луча уставились на меня. — Это труднее перенести.

— Вину?

— Свою вину.

— Хочешь сказать, такое возможно? Заставить раскаяться убийцу?

— А почему нет? Убийца не живое существо? — снова отвернулся светлый. — Запомни, что только хищник, убивающий добычу, ни в чем не раскаивается. Потому что ему не за что. Он убивает не ради удовольствия, а ради того, чтобы выжить. Не больше, но и не меньше.

Злость постепенно угасала, уступая место другому чувству. Решительности. Я четко знал, что у меня не хватит сил, чтобы сделать так, как говорил воин. Нет, не физических. Моральных. Я хотел отомстить, и ничто не сможет остановить меня. Это ненависть! Страшная ненависть! Ненависть разума, а не эмоций.

— Нет, — решительно ответил я.

— Как знаешь, вампир. Как знаешь, — ничуть не расстроился светлый. — Только потом подумай… хорошо подумай: нужна ли эта месть? Что она изменит?

Я не совсем понял, о чем это он, но спрашивать не стал, дабы не начать новую лекцию о морали и так далее и тому подобное. Все горазды мыслить за других, не имея представления о том, каково это на самом деле.

Подумав, что Судьба подбросила еще одно испытание на моем Пути, и решив, что я все равно с него не сойду во что бы то ни стало, я перевел разговор в другое русло.

— А как насчет передыха? Или перекуса?

— Так что тебя больше волнует: передых или перекус? — улыбнулся Луч.

В тот момент я подумал, что все-таки Луч умный парень: позволил мне сменить тему обсуждения, хотя понимал, что оба мы еще думали о прошлой дискуссии. Но разрядка действительно нужна была. Странно, но рядом с ним я не боялся показаться слабаком. Дух воина каким-то образом проник в меня и я всем телом ощущал приятную истому легкой усталости, а откуда появилась мысль, что воину быть уставшим нельзя, сам не понимаю. Просто пришло и все тут! Возможно, я вспомнил очередную лекцию Шрона, которая в этот момент всплыла отдельным фрагментом, а может быть, сам до такого додумался… короче, я сам этого не понял.

— И то, и другое, — тоже с улыбкой ответил я.

— Тогда погоди, сейчас решим эту проблему, — совершенно серьезно сказал Луч. — Вон, видишь зверушку? — показал он на махонькую белочку, мирно сидящую на веточке соседнего деревца. — Сейчас Гром ее подстрелит, и мы сможем откушать его коронное блюдо: белка на вертеле.

После этих слов Луч довольно облизнулся и посмотрел на меня. Я в свою очередь посмотрел на стрелу Грома. Сильно озадачился. А потом представил себе ту белочку, нанизанную на древко стрелы этого гиганта, которое толщиной было почти с мое запястье. Естественно, я не выдержал и сначала захихикал, а потом и вовсе заржал во весь голос, одновременно сгибаясь пополам. Луч тоже, глядя на меня, не удержался и согнулся в приступе истерического смеха.

Он откровенно прикалывался надо мной с таким серьезным видом! Вот уж не думал, что у этого мечника не только на мудрости башка работает, но, оказывается, у него еще и с чувством юмора все в порядке.

Обернувшиеся на смех остальные члены отряда смотрели на нас, хохочущих во всю глотку, с нескрываемым сочувствием, попеременно переглядываясь между собой. Двумя словами: как на идиотов. Когда я объяснил причину нашего веселья, все дружно, не сговариваясь, обернулись на колчан Грома (чем вызвали дополнительный взрыв хохота) и так же дружно утонули в волнах смеха.

Нет, правда, как насчет покушать? — отсмеявшись, снова поинтересовался я.

— Я — за, — коротко поддержал Гром.

Все промолчали: раз Гром не против, а даже «за», то о чем может быть речь? Конечно, устроили привал.

Белочку, как ни жаль было, а пристрелить пришлось ввиду жуткого дефицита мяса среди наших запасов провизии. Гром уверил, что лес не будет против. Откуда он это знает, я понятия не имел, но все-таки решил довериться.

Однако, конечно, для всей оравы такой маленькой добычи маловато, поэтому решено было варить бульон. Котелок каким-то волшебным образом вынырнул из сумки Луча и так же быстро оказался на огне. Арая наотрез отказалась потчевать с нами, достав кусок сыра, и жевала с явной неохотой свою пишу. Может ей просто есть не хотелось, а может сыр испортился, в любом случае, я не спрашивал. Когда тушка окунулась в кипящую воду, все разлеглись вокруг удобной полянки, оставив остальное дело Лучу. Тот, надо отдать должное, исправно помешивал, пробовал и время от времени добавлял какие-то травки, тоже вынутые из его сумки.