Моррис Уильям - Лес за пределами мира

Ознакомительный фрагмент

— Уверен ли ты в этом? — спросил старец.

— В этом не может быть сомнения, — снова улыбнулся Уолтер, — потому что я видел, как ты ел мясо вместе с нами; призраки так не делают.

Но старец не рассмеялся вместе с ним.

— Если бы мне не удалось бежать, со мной случилось бы то, о чем я тебя предупредил, но меня спасла одна женщина. И все же я не могу сказать, что спасся; скрыться удалось только моему телу. Но где сейчас моя душа? Где мое сердце, моя жизнь? Юноша, мой тебе совет, не ищи подобных приключений; возвращайся домой, к своим родным, как только позволят тебе обстоятельства. Кроме того, подумал ли ты о своих спутниках? Они захотят остановить тебя.

Уолтер покачал головой.

— Я хозяин; они должны исполнять то, что я им приказываю: кроме того, они будут рады получить мою долю и разделить ее между собой, и еще я дам им грамоту, предъявив ее они очистят себя от всех обвинений, которые кто-либо посмеет им предъявить.

— Сын мой! Сын! — взмолился старец. — Умоляю тебя, не ищи себе смерти!

Уолтер выслушал его молча, сделав вид, будто убежден его доводами и мольбами; старик смягчился и принялся рассказывать ему о медвежьем народе и их обычаях, и рассказ его был очень подробным; но Уолтер едва слушал его; он не имел намерения встречаться с дикарями из медвежьего народа, но не смел спрашивать о стране, в которую вел проход на севере.

Глава VII: Уолтер отправляется к проходу в скале

Когда настала пора возвращаться, они услышали звуки рогов, которыми охотники призывали друг друга; старик встал и сказал:

— Судя по этим звукам, охота окончена, и они дают знать об этом своим товарищам, которые рассыпались по лесу в поисках добычи. Сейчас около пяти часов после полудня, скоро твои люди вернутся назад со свежей олениной и прочей охотничьей добычей; мне следует поспешить вперед, чтобы приготовить огонь, воду и прочее для предстоящего пиршества. Ты пойдешь со мной, юный господин, или останешься здесь и подождешь своих людей?

Уолтер отвечал:

— Я подожду их здесь; ведь они не могут пройти к твоему дому мимо этого места. Будет лучше, если я пойду с ними и постараюсь их успокоить, некоторые из них довольно шумны и задиристы, особенно теперь, после удачной охоты, да еще вдобавок ощущая радость от ощущения под ногами прочной земли и опьянение от лесных запахов.

Он говорил так, словно для него не было ничего важнее ужина и отдыха; но внутри него боролись страх и надежда, заставляя сердце биться с такой силой, что это не могло укрыться от старика. Однако тот безучастно выслушал его ответ, кивнул головой и спокойно направился к своему дому.

Уолтер благоразумно выждал, пока он скроется из виду, и лишь затем поднялся на ноги; в котомке у него было немного сыра и вяленой рыбы, небольшая фляга с вином; за плечами короткий лук и колчан со стрелами, на поясе — добротный меч и вдобавок к нему охотничий нож. Внимательно осмотрев свои припасы и снаряжение и, убедившись, что все в порядке, он быстро спустился к подножию кургана, а, спустившись, обнаружил, что непременно столкнется со своими людьми, шедшими из леса, если напрямую направится к проходу в скале, ведущему на юг.

Решив так, он свернул с дороги и избрал путь таким образом, чтобы ни старец, если бы ему вдруг вздумалось вернуться, ни кто-либо из его людей, случайно отставших от компании, не мог ни столкнуться с ним, ни увидеть его.

Для успокоения, он сказал себе, что им вовсе не следует отправляться вместе с ним, они будут только мешать ему в его путешествии. Он приметил в качестве ориентира верхушки скал над местом, где располагался проход, которые могли быть видимы ему на всем пути, разве что не в глубине чащи.

Однако он не двинулся в путь прежде, чем снова услышал звуки охотничьих рогов, доносившиеся из одного места, и, глянув в том направлении сквозь ветви (он уже вошел в чащу), увидел сгрудившихся на кургане людей, вне всякого сомнения, призывавших его; будучи хорошо скрыт листвой, он ничего не предпринимал до тех пор, пока не увидел, что они спускаются с кургана и направляются к дому старика, по-прежнему подавая знаки звуками рогов, но уже не ему, а своим товарищам, ждавшим их у дома. Ему стало ясно, что они нисколько не обеспокоены его отсутствием.

Тогда он продолжил свой путь к проходу; не случилось ничего, заслуживающего внимания, пока он не достиг его на исходе дня, и не вошел в него. Это был совершенно прямой разлом или расселина в скале, не было ни подъема, ни склона, ведущих к нему, только куча камней перед ним, путь по которым представлял некоторое затруднение; затратив немало труда, он все же преодолел их, не получив никаких повреждений, и оказался на довольно ровном пути; здесь путь пролегал по округлым камням, среди которых петлял небольшой ручеек, между двумя отвесно вздымавшимися скалами. И хотя сгустились сумерки, Уолтер продолжал идти, и шел до тех пор, пока не наступила ночь. Взошла полная луна, и освещала ему дорогу своим светом. В конце концов, он зашел довольно далеко, и устал настолько, что счел за благоразумное отдохнуть, расположился на небольшом пятнышке травы среди камней и подкрепил свои силы едой из котомки и водой из ручья. Место, где он сидел, не казалось ему опасным; усталость взяла верх над ним, и он уснул, уснул так крепко, как, наверное, спали сейчас жители Лэнгдона на Холме.

Глава VIII: Уолтер пересекает пустыню

День едва разгорался, когда он проснулся; вскочив на ноги, он спустился к ручью, вдоволь напился холодной свежей воды и смыл в его струях остатки ночного сна, после чего продолжил свой путь. Он шел три часа; дорога из пологой становилась все более и более крутой, а скалы по обеим ее сторонам все более и более низкими, до тех пор, пока почти не сравнялись с поверхностью дороги, и он не оказался на каменистом перешейке, почти начисто лишенном травы и воды; тех мест, которые прежде попадались ему, покрытых мягкой растительностью, где он мог бы остановиться и перевести дух, встречалось все меньше и меньше по мере того, как он продвигался вперед. Он позволил себе краткий отдых и немного подкрепил силы. День был ясный и безветренный, на небе ни облачка, и путь его лежал на юг, судя по солнцу. Он все шел и шел, перешеек оставался все таким же безжизненным и однообразным, разве что различные участки его были чуть более или чуть менее крутыми. Незадолго до наступления ночи он наткнулся на неглубокую выемку, наполненную водой; он решил расположиться на ночлег здесь, у воды, полагая, что за оставшееся до темноты время ему вряд ли попадется более удобное место.

С наступлением рассвета он проснулся и поднялся; немного времени отнял нехитрый завтрак; затем он продолжил путь; и теперь, сказал он себе, какие бы опасности ни угрожали мне, по крайней мере, от одной опасности я избавлен — вряд ли мои слуги смогут настичь меня.