Павел Буркин - Вернуться из смерти

  - Год?! Но за это время Амори...

  - Знаю, дитя. За год мы рискуем потерять всё. Но иначе надо ждать лет пятнадцать, а то и двадцать - это куда хуже. Двадцать лет Сколену точно не продержаться - к тому времени, боюсь, появится что-то похуже пушек и винтовок. Придётся рискнуть: в случае неудачи ты просто исчезнешь... Если не хочешь рисковать - откажись. Я пойму и попытаюсь перевоплотиться в смертную сама. Ты согласна рискнуть?

  Алха молчала, Эвинна думала. Перед её мысленным взором проносились картины недолгой жизни, какой другим хватило бы на сто лет, и то, что рассказали другие. Снова уходил в последний бой отец, и ещё молодая мама жадно приникала к его губам. Вновь звенело железо и кричали погибающие на болотах той страшной ночью, когда она осталась на свете одна, и мать непокорно смеялась в лицо карателю, убийце и насильнику... А миг спустя и сам Тьерри, истекая кровью, с искажённым мукой лицом, испускал дух. Вновь хрипела умирающая на колу принцесса Хидда, гибли и кетадрины, застигнутые врасплох нападением. Перед несуществующими глазами проносились всё новые лица - те, кого пришлось убить ей самой, и те, кто погибли в жерновах войны без её прямого участия.

  Все они погибли, а тысячи тысяч других - умерли своей смертью, скончались от голода и болезней, да хоть отравились хмельным или убиты в пьяной драке. Но вскоре снова вдыхали воздух мира живых, возродившись к новой жизни младенцами и заплатив за это лишь памятью, а если нагрешили - кастой. Её плата за попытку вернуться к жизни может быть неизмеримо выше - небытие, полное отсутствие того, что было некогда Эвинной ваной Эгинар. Чтобы согласиться с такой участью, нужно быть или измученным скукой бессмертным, кому даже такой конец лучше, чем унылая бесконечность. Или безбожником, принимающим посмертное небытие как вещь неприятную, но неизбежную и не вызывающую протеста. Эвинна не была ни тем, ни другим, всё её лишённое плоти существо содрогнулось от ужаса.

  Но крепло и зрело, наливаясь силой пробивающей камни травы и твёрдостью чугуна, ощущение правильности происходящего. Чудо может совершить каждый, и необязательно быть богом или магом. Но лишь немногие готовы заплатить за него настоящую цену. Если хочешь превозмочь саму смерть - надо поставить на карту жизнь и посмертие. Риск небытия, участи, страшнее которой для человека нет - достойная цена за освобождение из рая. Но если есть хоть малейший шанс помочь своим, а может, даже вновь соединиться с Моррестом... В конце-то концов, она согласна, чтобы он её звал по-другому, и лишь в постели, в минуты страсти, с его губ срывалось прежнее имя - чтобы потом, осознав промах, он краснел и извинялся, не догадываясь, что сказал правду...

  - Послушай, если время ценно, зачем говорить лишнее? - твёрдо спросила Эвинна. - Я согласна, даже если надежды нет. Если знаешь, но не можешь ничего изменить - зачем вообще существовать? Лучше уж сразу - как с обрыва в реку...

  - Ты права, - ободряюще улыбнулась Алха. - Но я должна была тебя предупредить. Иначе чувствовала бы себя свиньёй...

  Эвинна усмехнулась - она и сама не заметила, как приняла прежний облик.

  - Ничего, - сказала она. - Я понимаю. Я приказывала людям идти в атаку, зная, что многие погибнут, и, возможно, погибнут зря. А когда рисковала Моррестом... Спасибо за предупреждение, но нам пора прощаться.

  - Ты умница, - улыбнулась теперь уже Алха. Улыбка получилась мудрой и понимающей, но удивительно доброй, не вяжущейся с тем, что предстоит сделать. Так смотрела на первые шаги Эвинны Фольвед, когда все ещё были живы. - Но есть ещё кое-что. Итак, сразу в Сколен ты не попадёшь. Надеюсь, через год там ещё будет, кого спасать. Но до тех пор тебе придётся испытать многое. Приготовься, будет боль, возможно, голод и холод. Та, в чьё тело ты попадёшь Там, скорее всего, будет в большой беде. Быть может, драться за жизнь тебе придётся сразу. Это первое. Второе. Даже если всё пройдёт как надо, тебя никто не узнает. Ты снова будешь простой девушкой, и тебе придётся вновь завоевать право приказывать. Ну, и третье. Ты уже сама поняла: даже самые близкие тебя не узнают. Придётся доказывать, что ты - это ты, даже любимому. И это будет хуже всего, поверь. В то же время тебе придётся соблюдать осторожность: Стиглон и его жрецы начнут на тебя охоту, когда поймут, что ты провела их господина.

  - А это вовсе мелочи, - самонадеянно произнесла Эвинна. - Если я смогу вырваться из страны мёртвых...

  - Не будь глупой. Оттого, что получишь новую жизнь без перерождения, ты не станешь бессмертной. Клинок, стрела, пуля, копейное остриё, катапультный снаряд, пушечное ядро или магия - и ты вновь окажешься во власти Справедливого. Второй раз тебе не помогу даже я. Будь осторожна.

  - Не получится осторожничать, - упрямо повторила Эвинна. - Там война, а на войне только о себе думать не выходит.

  - Знаю, - будто облако пробежало по челу Алхи - Эвинна была готова поклясться, горькое и дорогое воспоминание о ком-то любимом. - И всё-таки прошу - обдумывай каждый шаг. Ставки слишком велики, они выше даже Сколенской Империи. Это спор о том, каким быть нашему миру. Может, и о самом его существовании. А теперь - соберись. Время почти вышло...

  Эвинна втянула носом воздух, тёплый, наполненный ароматами весенних трав - и что с того, что и нос, и травы, и сам воздух - лишь иллюзия, созданная освободившимся от тела духом? Возможно, совсем скоро не будет вообще ничего. Нельзя сказать, что она не боялась - она страшилась отчаянно, до дрожи, чувствуя, как, словно вода в песок, уходит решимость. Если не получится, а это вполне возможно, от неё не останется вообще ничего! Это не смерть, не перерождение в какого-нибудь червя, даже не "освобождение" в иллюзорном раю, неотличимое от изощрённой пытки. Полная и необратимая гибель, от которой не спасёт даже Отец Богов, реши он всё-таки помочь.

  Но что-то другое поднялось в мятущейся душе, и, будто из ниоткуда, появились силы сопротивляться слепому ужасу. Разве бесконечное прозябание, что приготовили Боги для "праведников" вроде давешнего старикашки, так уж отличается от небытия? И разве не стоят помощи те, кто шли за ней в бой, кто приняли её такой, как есть, кто подарили ей счастье любви? На самом деле, хотя бы ради одного Морреста стоит рискнуть всем. И ради Эгинара с Ирминой, ради Оле Мертвеца, ради всех, живых и мёртвых, кто шли за ней в дни поражений и побед. Да хоть ради одного счастья на заре пройтись босиком по росной траве - не придуманной осиротевшей душой иллюзии, а настоящей траве - стоит, как в омут, броситься в это безумие.

  Внешне Эвинна оставалась бесстрастной - но ей казалось, что тишину прорезал хриплый рёв боевой трубы. Сигнал к атаке, мечи наголо, в атаку-у-у!!! За Сколен, за Императора!!! Не того, что побыл какое-то время её мужем, а за рыцаря в сверкающих латах, что некогда явился ей в бреду. И за любовь - к тому единственному, кто подарил ей счастье материнства.