Виталий Зыков - Конклав бессмертных. В краю далёком

Ознакомительный фрагмент

Хруст стекла у входа вновь заставил Артёма затаиться. Судя по звуку шагов, в магазин вошли двое, остановившись недалеко дверей.

— Слышь, Рябой, говорил же тебе, нет здесь никого! Надо было с тобой на банку консервов поспорить. — Говоривший растягивал слова, копируя манеру приблатнённой шпаны.

— Тихо! — раздражённо шикнул второй. — Громыхало здесь, точно говорю. Видно, твою болтовню услыхали и попрятались от греха.

— Ну а нам-то что с того? Пусть сидят, как крысы… Через два часа стемнеет, а нам до норы ещё топать и топать!

— Погоди, я сказал! — зло рявкнул Рябой, и первый немедленно заткнулся. Сразу стало ясно, кто в их паре старший.

Похоже, бандиты, с бессильной злостью подумал Артём. После Переноса он успел навидаться всякого, и порой люди оказывались страшней любого хищника. Как бы потом не пришлось сожалеть, что на обед к змееногу не попал!

Бандиты не спеша двинулись вглубь зала, сопровождаемые хрустом стекла и звяканьем пустых консервных банок.

— Люди, ау-у! Выходите по-хорошему, не то вам сильно не поздоровится, — издевательски протянул первый. Наверное, молчать он просто не мог.

Словно в ответ на его слова, из-за касс выскочил притаившийся змееног. Артём отчётливо услышал его гневное шипение и испуганный вопль болтуна. Хищник заставил бандита рвануть в сторону, перепрыгивая через обломки стеллажей. Далеко он не ушёл: зацепившись за что-то ногой, с грохотом рухнул в кучу мусора.

— Рябо-ой! — тоскливо завыл бандит. Даже не пытаясь встать, он пополз к входу.

Выстрел прогремел в зале, подобно грому. Пока змееног отвлёкся на первого бандита, второй подобрался ближе и разрядил в хищника обрез охотничьей двустволки. Зверь упал на спину и забился в агонии.

— Вставай, болван! Из-за твоей дури в тварюку пришлось сразу два ствола разрядить, — яростно выдал Рябой. — Да поднимайся ты! Не успела она ядом плюнуть. Видно когтями собралась зацепить, да ты больно шустрым оказался. Из-под удара ушёл…

Говорил старший в паре со странной интонацией: словно сожалея, что товарищ уцелел.

— Всё, думал, кранты, — шумно дыша и вытирая нос рукавом, выдал первый бандит, — от яда подыхать придётся…

— Два патрона истратил… — продолжал злиться Рябой. Судя по звукам, старший бандит принялся перезаряжать оружие, и стенания подельника его не интересовали. — Чего встал?! Давай, пробегись по залу, посмотри, не прячется ли кто ещё.

— Да кто здесь ещё-то может быть?!

— Мало ли… Змееноги иногда парами ходят, да и неспроста он сюда сунулся. Наверняка загнал кого-то.

Лазовский закусил губу. Пусть в разорённом магазине появились новые хозяева, да лучше с ними не связываться. Вроде бы, люди, не дикие звери, но по нынешним временам ещё неизвестно, кто хуже.

Отсидеться не удалось. Первый бандит решил выслужиться перед старшим товарищем и рьяно взялся за поиски. В отличие от змеенога, на то, чтобы найти Артёма, ему понадобилось совсем немного времени.

— А ну, вылезай оттудова! — громко потребовал он, встав почти на том же самом месте перед прилавком, что и змееног. — Слышь, Рябой, кажется, нашёл кого-то. Вон там вот кроссовка торчала, а теперь вдруг спряталась… Вылезай, урод!

Артём медленно поднялся, прижимая к груди руку с ножом. У него нет ничего ценного: настоящего оружия, патронов, еды. Таких, как он, нищебродов полно на развалинах Сосновска, но кто знает, что задумали бандиты.

— Рябой, ты глянь — человек!

В паре метров от Лазовского стоял крепко сбитый молодой парень в грязном джинсовом костюме, на мощной шее висела толстая золотая цепь. Наверняка с кого-то снял, бандюга, вон морда какая сытая.

— Меченый? — поинтересовался Рябой, не поднимая головы. Сам он склонился над тушей змеенога и уже вырезал лучшие куски. Руки работали ловко, показывая немалую сноровку. Он на бандита совсем не походил, обычный мужик средних лет: худой, лысоватый, с ввалившимися щеками и мешками под глазами, кожа вся испещрена мелкими оспинами. Но рядом под рукой лежал обрез, а нож в руках так и мелькал, пластуя мясо.

— Вроде, нет, — неуверенно протянул молодой, бесцеремонно разглядывая Артёма.

— А то смотри, Тарас… Прикинется простачком, подберётся ближе, а потом когти выпустит и на клочки порвёт, — не спеша, заметил Рябой. Лазовского он удостоил лишь мимолётного взгляда.

— Скажешь тоже — порвёт, — расхохотался Тарас. — Да этот дохляк уже в штаны от страха навалил!

Бандит сделал шаг в сторону Артёма, вдруг вызвав у того прилив храбрости.

— Не подходи! — крикнул Лазовский обречённо, выставив перед собой нож. Пальцы на рукояти побелели от напряжения, рука тряслась, но сдаваться он не собирался. — Что вам надо?! Почему вы ко мне пристали?! Дайте уйти!

— Дурик, да кто тебя держит? — Молодой бандит заложил большие пальцы за ремень джинсов, разом обратив внимание на висящий в петле туристический топорик, длинный нож и пистолетную кобуру. — Иди…

Не веря, что его так просто отпустят, Артём попытался обойти Тараса.

— Оп! — Глумливо усмехаясь, тот загородил ему дорогу. Шаг обратно, и на пути снова встал бандит. — А ты, дурик, ха-ам. Тебя от смерти спасли, а ты своим благодетелям и слова доброго не скажешь?

— Спасибо, — сглотнув сухой комок, пробормотал Артём, и вновь выставил перед собой нож. Да что же им от него надо?!

— Ай, как не вежливо… — покачал головой Тарас и обернулся к старшему товарищу, точно предлагая ему подивиться дурному воспитанию спасённого. Это-то Артёма и отвлекло. Бандит внезапно шагнул вперёд, отбил в сторону нож и влепил ему кулаком в левое ухо. Удар сбил Лазовского с ног и отшвырнул к стене. Нож отлетел в сторону, звякнув о бетон.

— Так-то лучше, ур-род! — Тарас плюнул под ноги жертве, а затем, озлившись, хорошенько пнул. — Это чтобы запомнил, как ножом своим поганым тыкать.

В голове Артёма шумело, болел отбитый бок, и потому он не сразу разобрал смысла слов Рябого.

— …говорят, в Хрущобах один культ возник… Сатанинский, само собой… Так они людей ловят и, как свиней, харчат. Людоеды, в общем. Знаешь, они тебя бы уже, парень, как этого несчастного змеенога, разделывали… Как зовут-то?

— Отвечай, когда спрашивают! — рявкнул Тарас, занеся ногу для следующего удара.

— Лазовский… Артём Лазовский. Я художник, — сказал Артём через силу. Внутри всё сжалось в ожидании боли, но новых пинков не последовало.

— Так вот, Артём Лазовский… Художник! — выделил последнее слово Рябой, заставив подельника коротко хохотнуть. — Мы ж не каннибалы. Зла тебе причинять не станем, но и отпустить просто так не можем. Сам понимаешь, за всё надо платить. А цены по нынешним временам страсть как выросли. Да и жизнь — товар дорогой.