Татьяна Бражник - Зеркало

— Последний раз просим по-хорошему. — тихо сказал зеленоглазый, выпрямляясь. — Скажи нам, пожалуйста, кто твой хозяин.

— Нет! Вы что! — извиняющимся тоном заблеял маг. — Вы не так все поняли…

— Хватит нам лапшу на уши вешать. — прошипел блондин и, ни на секунду не сводя глаз с прижатого к стене молодого человека, достал небольшой нож и уверенным движением приставил к его горлу. — Сейчас же говори, кто тебя послал сюда!

Застигнутый врасплох парень побагровел и начал оседать на землю. Блондин раздосадовано сплюнул и брезгливо отодвинулся от него на шаг. Издав последний хрип, маг так и остался лежать на земле.

— Сэт, ну какого черта! — на этот раз обычное спокойствие изменило зеленоглазому. — Он был нашей единственной зацепкой! Теперь все коту под хвост! И все из-за твоей несдержанности!

— Да не трогал я его. — растерянно проговорил Сэт.

Друзья переглянулись. Казалось, они могут понимать друг друга без слов. Блондин поднял руки, и тела убитых тварей и мага с тихим шипением растворились, оставив на земле несколько темных пятен. Зеленоглазый в это время подошел ко мне, безмолвно стоящей на прежнем месте, взял за локоть и потащил за собой.

Его прикосновение вывело меня из ступора. В одно мгновение передо мной пронеслись прошедшие события, и вернулся страх. Кто они такие? Что им от меня надо? Наверняка убьют сейчас, как убили этого парня! Или сожгут заживо. Я попыталась вывернуться, но он оказался крепче меня.

— Деян, что ты с ней церемонишься? — раздраженно спросил блондин.

Деян глубоко вздохнул и обратился ко мне:

— Пойми, мы не причиним тебе зла. Но сейчас надо отсюда сматываться и как можно скорее!

— Ага! Ты ее еще давай на руках до дома донеси! — ерничал Сэт.

— А что ты предлагаешь?! — вспылил зеленоглазый.

Сэт молча протянул ему кинжал. Тот самый, которым они упокоили псину-переростка.

— Ты в своем уме? — ошеломленно произнес Деян.

— Абсолютно.

Деян не надолго задумался, а потом схватил меня поудобнее и потащил дальше, недовольно буркнув:

— Упрямый как баран.

Сопротивляться я прекратила — бесполезно. Эти здоровенные детины все равно добьются своего. А злить их — себе хуже делать. Я оглянулась на Сэта: он шел сзади, зловеще улыбаясь и крутя в руках этот злосчастный кинжал. Красивый кинжал, кстати: тонкий, из какого-то светлого металла, с разными камушками на рукоятке. Его лезвие было расписано сложными закорючками сродни китайских иероглифов, но в тусклом свете фонаря я так и не разобрала толком.

Когда мы прошли метров десять ко мне вернулся дар речи:

— А что это было?

— Тхалы. Но ты не волнуйся. Они больше ни на кого не нападут.

— Да уж, действительно, что переживать? — ехидно заметил Сэт, с каждым словом распаляясь все больше и больше — Вполне милые песики.

Фонари на улице резко погасли. Наступила полночь. Последние оазисы света, и без того работавшие через один, совсем перестали помогать. Я совершенно не разбирала ничего вокруг себе, глаза заболели, не способные больше вглядываться в темноту. Я спотыкалась через шаг, но Деян крепко удерживал меня от падения. Ему и вправду было бы удобнее донести меня на руках, ведь практически это он и делал.

— А куда вы меня ведете? — попыталась я завести разговор со своими похитителями.

Друзья переглянулись и глупо захихикали. Может быть, это у них нервное? Под шумок я попыталась освободиться из цепких лап зеленоглазого, но он даже не думал ослаблять хватку.

— А где ты живешь?

Я растерянно указала на общежитие в конце улицы, с которой мы только что свернули.

— А вы что, ко мне пойдете? — испуганно спросила я единственное, что пришло в голову.

— Ну да. — совершенно спокойно ответил Деян, как будто идти домой к абсолютно незнакомому человеку посреди ночи было для него обычным делом. Хотя кто его знает? — Нам надо умыться и немного отдохнуть. Завтра поедем, покажем тебя общине и решим, что делать.

— Куда поедем? Я никуда с вами не поеду!

— Вот дура-баба! — вставил свое мнение Сэт, нахально прервав мою зарождающуюся истерику. — Ты ведешь себя так, как будто на тебя каждый день тхалы набрасываются! Но если тебе так понравились эти щеночки — оставайся! Они будут рады подкрепиться! Ты им понравишься!

Я застыла на месте. Все произошедшее этой ночью казалось сном, и я должна была вот-вот проснуться, но не могла. Голова готова была разлететься на тысячи миллионов атомов. Сэт смотрел на меня с такой нескрываемой ненавистью в глазах, как будто я задавила его любимую кошку. Он был бы только рад от меня сейчас избавиться! Деян, заметив мое состояние, попытался успокоить:

— Сэт, нельзя же так сразу! — возмущенно гаркнул он на напарника. — Аль, успокойся. Сейчас мы придем домой и все тебе объясним.

Деян перестал меня держать. Да я бы от них все равно никуда и не убежала.

— Кстати, мы забыли представиться. Меня Деян зовут. А это Сэт. — Он указал на напарника. — Мы желаем тебе добра. Просто доверься нам, а потом все сама поймешь.

Я неуверенно кивнула и зашагала в сторону общежития.

3

Никогда не спит Москва, совесть и наша общага. На четвертом этаже горел свет. Это вечно худеющая Даша, клятвенно обещавшая себе не есть после шести до завтра, рассудила, что то самое «завтра» наступает после двенадцати и обещание не будет нарушено. В окне девятого этажа курил бывший моряк, служивший когда-то на Северном флоте и утверждавший, что такие детские холода, как здесь, ему нипочем и тут же подкреплявший свои слова глухим грудным кашлем. На восьмом этаже свет горел в комнате милой женщины тридцати с лишним лет Натальи Александровны. Она качала на руках малолетнего сынишку, подхватившего ангину, и ждала мужа, который работал в милиции и сегодня ушел в ночное дежурство искать тех самых маньяков, которые шли сейчас за моей спиной. В подъезде было светло. Надо же, даже лампочку удосужились вкрутить и, что самое важное, не выкрутить и не разбить в эту же минуту.

На входе мы столкнулись с местным наркоманом Андрюшей, который упорно называл меня Аней и постоянно при встрече спрашивал, как поживают мои хомячки. Не знаю, с какими глюками у него ассоциировались рослые мужчины в порванных кожаных куртках, но, увидев их, он вжался в стену и одарил таким восхищенным взглядом, каким в свое время смотрели пионеры на дедушку Ленина.

Взобравшись по лестнице со стесанными от времени ступеньками на шестой этаж, я уверенно вошла в нашу секцию и принялась открывать многочисленные замки своей двери. Не то, чтобы была необходимость закрываться так плотно, просто щелканье замков доставляло мне какое-то нездоровое удовольствие, лишний раз напоминая окружающим границы моих владений.