Дмитрий Браславский - Щит Королевы

Это правильно – королева должна добиваться расположения своих слуг. То есть кранчеккайлов. И лучше знать наверняка – хорошо к тебе относятся или плохо, любят или нет. У гномов с этим просто. Они почти не умеют скрывать свои чувства (хотя чувствительными их не назовешь, это уж точно). При дворе Нельда я никогда не могла понять, как ко мне относятся. Даже второй повар, оставлявший мне сладкие булочки, делал это, оказывается, по просьбе своего двоюродного дяди, главного конюха, который интриговал против камердинера. А камердинер этот очень меня не любил. Кстати, мне бы нипочем не догадаться, как он ко мне относится и из-за чего, если бы не один подслушанный разговор… Ну ладно, хватит невеселых воспоминаний. В Альдомире об этом писать было нельзя, а в Брайгене – не нужно.

Все, ложусь спать. С утра придет Звенст – мой учитель гномьего. Если я не высплюсь и буду плохо соображать, он расстроится.

Хорошо бы еще Мэтт завтра заглянул. И Гвальд. Жаль, что они не дежурят, но, может, хотя бы придут проведать. И еще одно: так хочется помириться со Втайлой. Но она такая гордая… Получится ли?

Началась Ночь Роракса, к которой столько готовились – с месяц, наверное. Я боялась, что мне будет ужасно скучно сидеть целыми днями в Чертоге, но оказалось, что все это совсем не занудно, а очень интересно. Со мной уже два раза советовались, когда речь шла о торговле с Тильясом! Я постаралась ответить внятно и логично, и мне кажется, что Вьорк да и остальные посмотрели на меня с одобрением.

Если мне становится совсем невмоготу, я могу пойти прогуляться или что-нибудь съесть. Шенни говорит, что я вообще могу не появляться в Чертоге – Кренна, предыдущая жена Вьорка, очень часто не присутствовала на этих собраниях. Но если буду, это прибавит мне весу. Втайла услышала конец разговора и прыснула в кулак: «Такой худышке не помешало бы».

С Втайлой мы помирились, и это действительно оказалось непросто. Зато теперь – я точно знаю – она не держит на меня зла.

Было это так. Днем, после того как ушел Звенст, Втайла принесла мне обед. Я попросила ее поесть со мной за одним столом. Представляю, какой был бы переполох в Альдомире, если бы я там обедала со слугами!.. Она согласилась, не увидев в моей просьбе ничего удивительного, но говорить со мной явно не хотела. Я продолжала пребывать в расстроенных чувствах. Мы поели и пошли в Сад на прогулку. И по-прежнему молчали.

Ах, как мне стало досадно! Я думала, здесь, в Хорверке, и начнется настоящая жизнь. А начинается она с обид…

Мне вдруг захотелось рассказать Втайле о себе. Счастливое детство, потом немилость государя и ссылка батюшки – со всей семьей – в Тайлен, который казался мне самым голодным и неприветливым уголком королевства. Бедность батюшкиного двора, постоянные попреки родителей, обноски с плеча Ксантии, моей старшей сестры, – доходило даже до этого! Слуги, которые позволяли себе тайком заигрывать с Ксантией и со мной и менялись столь же часто, сколь и матушкино настроение. У нас никто не задерживался надолго – частью из-за того, что мы мало платили, частью из-за матушкиного характера. Порой мне даже приходилось мести полы в парадных комнатах, потому что матушка не доверяла вороватой поломойке, а выгнать ее не могла, и так уже почти никого не осталось… Двору родного брата короля не подобает обходиться без слуг. «Предпочту обойтись без обеда, но одевать меня должна служанка», – говаривала матушка.

Потом – внезапный вызов ко двору Нельда. В сердце затеплилась надежда на перемены к лучшему. Но когда я узнала, что мне предстоит отправиться в Хорверк, она сменилась страхом перед неизвестностью. Конечно, я все равно согласилась ехать. Впрочем, это согласие было пустой формальностью, ведь мои желания ничего не значили не только для короля, но даже и для отца – выдал же он Ксантию замуж по расчету… Вздумай я отказаться, надо мной просто посмеялись бы. Нельд не простил брата, просто в силу каких-то политических причин ему понадобилось изобразить полную любовь и взаимопонимание между всеми членами семьи. Поэтому батюшка остался в Тайлене, якобы по своей воле, а меня поселили в дальнем крыле королевского дворца и приставили ко мне занудных учителей – подозреваю, далеко не самых лучших в Альдомире. Я находила утешение в книгах и мечтах о том, как я попаду в Хорверк. Конечно, я очень боялась, но… Но чувствовала, что моя судьба необычна.

Если в начале моего рассказа Втайла, по-моему, даже не прислушивалась, то теперь она смотрела на меня не отрываясь. Она переживала мои страхи и унижения вместе со мной… И она жалела меня – не так, как жалеют постороннего человека, и не так, как больного котенка. А так, как жалеют друга.

Я никогда не думала о том, что выйду замуж по любви. Обязанность родственников короля – поддерживать мощь государства династическими браками, еще в детстве это было затвержено нами назубок. Но останься я у батюшки, вышла бы замуж, скорее всего, не за заморского принца, а за того, кто мог бы поспособствовать нашему возвращению из ссылки, – за айн Сверга или айн Тредара. Один – денежный мешок, внешне галантный и симпатичный, а на самом деле сухарь, корыстолюбец и женоненавистник. Я ему нужна была для того, чтобы вести дела с какой-то иноземной гильдией купцов, все члены которой состоят в родственных связях с правящими династиями.

Другой – бывший наставник Нельда. Семидесятилетний старик, уже готовый к объятиям Орробы, но все еще мечтающий породниться с королевским домом. В его замке вместе с ним живут пятеро сыновей, которые по причине лени и полного довольства жизнью не хотят ни служить, ни жить отдельно. Конечно, куда как проще выколачивать деньги из местных крестьян, чем попытаться в жизни хоть чего-то добиться. Ни жевать морковку этой развалине, отбиваясь от плотоядных сыночков, ни быть мелкой фигурой в чужой игре мне не хотелось. Но выбора у меня не было. Точнее, был – между морковкой и пешкой…

Мы шли по укромному уголку Сада. На этой террасе очень много настоящей зелени – деревья и цветы растут в каменных кадках, богато украшенных резьбой. Растительность столь густа, что гуляющие по соседним тропкам могут не заметить друг друга. Конечно, я вовсе не собиралась рассказывать Втайле о том, что мне грозило бы, останься я у батюшки. Но, как иногда со мной бывает, не смогла сдержаться. Я почувствовала, что она готова утешить. Помочь. Приласкать. Мы присели на каменную скамью. И я, не сдержавшись, разрыдалась у нее на плече.

– Бедная девочка, – шептала она мне, гладя по голове, как обиженного ребенка.

Вот мы и помирились. Конечно, можно расценивать мое поведение как уловку. Дипломатический ход. А можно – как несдержанность, недостойную королевы. Первое было бы мне неприятно, а второе – не пристало моему теперешнему положению. Просто все произошло так, как я написала, и главное, что мы помирились. Надеюсь, что теперь она станет мне не просто кранчеккайлом, а настоящей подругой.