Дмитрий Браславский - Щит Королевы

Я вспомнила ночь после нашего бракосочетания. Вьорк проводил меня в мою спальню. Честно говоря, я очень боялась, что мне придется разделить с ним ложе, – я не знала, как себя вести. Конечно, мне говорили, что король вместе со мной отправится в опочивальню, и я знала зачем. Но представить, как все это произойдет, было выше моих сил…

Мы с Вьорком, рука об руку, остановились у дверей моих покоев. В отличие от Сьеже, мне вовсе не хотелось становиться обладательницей половины дворца. Наверно, это было самое некоролевское, что я сделала: выбрала всего лишь четыре не самые большие, но зато очень уютные комнатки. Итак, нам с Вьорком предстояло пройти просторную прихожую, оказаться в гостиной, повернуть направо, а там уже и спальня. Всего пара минут, а дальше?..

Щиты, между прочим, следовали в десяти шагах позади нас, и это тоже смущало: а ну как они обязаны оберегать королевский сон прямо рядом с кроватью? Мало ли что гласят не изученные мной досконально тонкости гномьего этикета… Я взяла себя в руки и мысленно повторила то, о чем думала сотни раз еще дома: «Корона – это власть. Она дает тебе желанную свободу. Она накладывает на тебя множество обязательств». Я даже зажмурилась в тот момент и сама толкнула дверь. Но когда выдохнула и открыла глаза, то увидела, что и Вьорк растерян.

– Э-э… – пробормотал он, пытаясь высвободить руку, которую я сжимала с поистине гномьей силой. – Э-эх… Знаешь ли, я собирался оставить тебя наедине с твоей подушкой. То есть… ты же совсем дитя. А я, ну… как сказать…

Пораженная, я продолжала сжимать его теплую ладонь все сильней и сильней, не обращая внимания на то, что дверь потихоньку закрылась. Я его просто не слышала.

– Фиона, если ты насчет наследников, я должен тебя несколько разочаровать. У меня их больше не будет… И… ну… я же тебе в дедушки гожусь… Я не буду…

Тут наконец-то до меня дошло. Конечно, я знала, что короли Хорверка женились на человеческих женщинах не для того, чтобы проводить с ними страстные ночи. В любом случае годам к пятистам гномы, хотя и не старели в нашем, человеческом смысле, детей иметь уже не могли. Поэтому-то дед Вьорка женился на Сьеже на восьмом столетии, да и Труба взял замуж Кренну в пятьсот с лишним лет, после смерти своей первой жены – племянницы тогдашнего главы клана Алтаря, подарившей королю двух сыновей.

В общем, королева из людей ни разу не приносила наследника королю-гному. Со вздохом облегчения я посмотрела на Вьорка и… тут же отвела взгляд.

Дело в том, что до сих пор я ни разу не видела краснеющего гнома. Краснеющего – это мягко сказано. Буквально цвета свеклы…

Я снова была в полном недоумении. Я что-то испортила? Не так себя повела? Он действительно не собирается идти со мной? Пришлось второй раз за пять минут заняться самовнушением. «Спокойно! – сказала я себе. – Посмотри со стороны. Это все просто смешно!»

И я посмотрела со стороны. Маленькая девочка, чуть не втащившая пожилого, почти тысячелетнего (или сколько ему там? восемьсот?) гнома в свою спальню. Опешивший гном. Двое переминающихся с ноги на ногу молодых и еще двое вполне уже взрослых гномов в сторонке…

Смешно не было.

Вьорк поцеловал мне руку и галантно распахнул передо мной дверь. Я присела в реверансе, повернулась и быстро пошла к спальне. Дверь захлопнулась.

Ту ночь я провела без сна.

Уже под утро, устав от собственных переживаний, я затеплила свечу. В неровном свете узоры на большом килузанском ковре, висящем на стене, будто бы ожили. Я поднесла свечу к ковру, чтобы рассмотреть виньетку, обычно казавшуюся мне серо-зеленой, но в желтоватом пламени отливающую золотом. Мне почудилось, что пламя свечки дернулось. Отвела руку, вновь поднесла к виньетке – нет, не показалось! Пламя не плясало, но легонько пританцовывало!

Отодвинув ковер, с трудом разглядела маленькую замочную скважину. Потайная дверка! Если я ничего не путаю, должна вести в один из тех коридоров, которыми редко пользуются.

Кстати, так до сих пор и не проверила свою догадку.

Вся первая половина дня прошла в Саду. Терлест и Крадир, сыновья Вьорка, развлекали меня беседами.

Терлест пробыл с нами не очень долго. Он глава клана Чертога. Раньше им был Вьорк, но, став королем, он принял под свое покровительство всех гномов Хорверка. Или они его приняли – тут у них путанно как-то. Вроде он и монарх, но без одобрения прочих гномов важные решения не принимает.

Честно говоря, Терлест мне не очень нравится. Какой-то излишне суровый. Наши светские беседы протекали примерно в таком ключе:

– Видите ли, королева, там четыре чередующихся пласта плагиоклазов и гранита – редчайший случай, должен вам сказать, а если я добавлю, что рубины встречаются только в их контактах…

Терлест разворачивал карту и, ткнув пальцем куда-то в ее середину, оценивающе на меня смотрел:

– Думаю, вам и так ясно…. Правда, потрясающе?! А вот здесь, посмотрите, видите тонкую прослойку повеллита? Если начать добывать медь, не обратив на нее внимания… М-да. Но никто из наших мастеров, конечно же, не допустит такой ошибки.

– Конечно же, мой принц, у меня и сомнений не было в квалификации ваших мастеров.

– По-моему, ты занудствуешь, Терлест. – Крадир иногда приходил мне на помощь.

Я догадывалась о значении примерно половины слов, которые произносила сама, и трети из тех, которыми щеголял Терлест. К счастью, как я уже сказала, он скоро нас покинул.

С Крадиром, младшим принцем, гораздо проще. Он входил в число стражей Врат, потом выбрал профессию ювелира и после совершеннолетия все свое время посвящает драгоценным камням. Наверно, если бы он был каким-нибудь каменщиком – что у гномов не менее почетно, – я бы даже не писала об этом. Но ювелирное искусство настолько привлекает меня… Родись я гномом, была бы ювелиром. Я вспомнила Стромта, которого видела на гобелене. Крадир сказал, что это был один из самых талантливых мастеров – именно он создал Танцующий Листопад. Он и вправду работал в той мастерской, куда я заглядывала несколько дней назад.

В отличие от Терлеста, Крадир пришел ко мне с маленьким подарком, хотя встреча в Саду и не была официальным приемом. Он преподнес его не на глазах у брата, а когда мы уже собрались уходить. Теперь у меня на руке красуется перстень с маленьким рубином. Рубин будто горит внутренним огнем – это глаз маленького дракончика, который обвивает мой палец. Как ни странно, дракон из-за этого выглядит живым, но не страшным, а будто бы иронично улыбающимся.

– Когда я умру, глаз потухнет, – обронил Крадир. – Наверно, ты этого не увидишь.

Не могу сказать, что меня порадовало лишнее упоминание о быстротечности моей жизни. Хотя, живя в Хор-верке, я уже привыкла к таким словам.