С этой вершины видно мой дом - Eaterina
Зато Тевера неожиданно оказалась магианой. Таубер не понимал, как Данина не заметила этого, но молился всем забытым богам о том, чтобы ни верховный жрец Нерождённого, ни его второй сын, Наргид, по старинной традиции ставший храмовником, ни кто иной об этом не прознали.
Данина мечтала уехать с девочкой в дальнее поместье, но император не мог позволить себе лишиться императрицы. И дочь осталась здесь же, под незаметным присмотром стразу нескольких сил, правящих миром. Император, делавший вид, что совсем не интересуется дочерью, с дрожью в сердце всё ждал пробуждения её дара. Патриарх Тсинар, старший среди жрецов Нерождённого, едва не слюной капал на подраставшую красавицу-принцессу, чувствуя силу внутри неё. Но была и третья, невидимая сторона, которая ждала хоть искры магии в любом из потомков рода Манских – уцелевшая в гонениях горстка магов.
Император отогнал печальные мысли и тряхнул головой. Жена вновь ласкалась к нему, а он впервые почувствовал, что просто устал, как может устать любой человек – от жизни, от забот и тревог, от бесконечной борьбы с собой и со всем миром. И, пожалуй, будь рядом с ним сейчас одна из фавориток, ей бы не поздоровилось, но Данина удостоилась лишь короткого поцелуя и тихого:
- День был долгий, Дани.
Жена покорно кивнула – за неполные тридцать лет супружества она научилась понимать, когда Тауберу действительно стоит отдохнуть, но всё же спросила:
- Так что будем делать с княжичем Дантором?
- А знаешь, если посватается, пусть забирает Теверу, - вдруг решил император. – И увозит её к себе в горы, туда, где ни один жрец не будет страшен.
И провалился в сон.
А императрица всё никак не могла уснуть. Она так и эдак крутила в голове фразу мужа о горах и не могла понять – как он решился отдать своё дитя ужасным созданиям, совсем не людям?! С чего взял, что Тевере место среди них?
Данина вспоминала детские годы своей дочери – как та увлекалась сказками своей няньки о благородных магах и подлых рыцарях, как мечтала обладать магическими силами, как рыдала, после совместных уроков не желая отпускать Наргида в храм. Тевера всегда ненавидела те огромные, подавляющие каменные сооружения, называемые пристанищем Нерождённого. Девочке становилось плохо во время молитв, она потом жаловалась на головные боли, усталость и сонливость. Император не придавал значения её словам, а гувернантка делала строгое лицо и заявляла, что принцессе положено держать лицо в любой ситуации.
Так было, казалось, годы назад. И сейчас Данина упрекала себя в том, что не придавала значения словам дочери. Сердце императрицы было не на месте, а собственные мысли заставляли тихо вздрагивать от ужаса. Что будет, если окажется, что дочь императора – волшебница?! Будут ли её судить, а потом – проводить очищающие ритуалы на глазах всего города? Или же девушку просто казнят, без суда и следствия?
Хотя и ничего пока не было доказано, императрица накручивала себя всё сильнее, пока беспокойство не заставило её подняться и начать мерить спальню шагами.
- Что тебе не спится, Дани? – тут же проснулся и Таубер.
- Ох, я тебя разбудила, - Данина на мгновение замерла, но тут же подошла к постели и присела на краешек. – Мне всё не дают покоя мысли о Тевере.
- Оставь это, пожалуйста! – император даже поморщился.
- Ты не понимаешь! Она с самого детства так любила все эти сказки, про жестоких жрецов и рыцарей и благородных странников и магов. Боюсь, если она узнает, кто такой Дантор Берийский, ничего хорошего нам ждать не стоит…
- Дани, ты очень мало знаешь о Тевере. В ней –моякровь, - уверенно и очень веско произнёс император. – Поверь, среди драконов девочке будет лучше. Ложись-ка спать, а то завтра у меня слишком много посетителей, чтобы я мог зевать в приёмной зале.
Данина покорно закрыла глаза, но долго ещё лежала неподвижно, размышляя о последних словах супруга.
ГЛАВА 2
Если есть сила в душе,Можно и горы свернуть.Кто не боится ошибок,Смело отправится в путь.С богом! – одним говорят,К чёрту! – ответят другим.Станет дорога решать,Веру какую хранить.Кто-то взлетит к облакам,Вершины гор покорив.Кто-то познает величьеВ раздольях степей сухих.Он на коне едет год,Ты прошагал земной шар.Стоит завидовать тут,Если так просит душа?Кто-то решил за меня,Как должно быть хорошо.Только не надо пенять –Я не вашей дорогой пошёл.Сила в душе собралась,Я к своей цели стремлюсь.Ни чёрту, ни богу не радИ ваших угроз не боюсь!
Служение Нерождённому накладывало на образ жизни определённый отпечаток. Жрецы не имели права жениться и заводить любовниц. Особо порицалось выделение кого-либо из прихожан, которые именовались все едино – братья и сёстры. Молодым адептам культа непросто было отказаться от любви своих родителей, потому служители нерождённого старались брать детей на обучение с младенческого возраста и увозить их едва ли не на другой конец империи.
Абы кто не мог пройти посвящение и тяжкое обучение в храме. Ни один жрец не признался бы в том, что с ним происходило во время этих ритуалов. Как ни один и не рассказал бы непосвящённым о том, что есть на самом деле сила Нерождённого.
Патриарх Тсинар перебирал воспоминания о своём обучении и годах наставничества, как драгоценные молитвенные чётки, с которыми он не расставался. Много лет именно он был поддержкой своего императора. Направлял его мысли в нужное русло, поддерживал советами, а порой, действуя по собственному почину, убирал неугодных короне и Нерождённому.
Но всему на свете приходит своё время. Император вскоре передаст корону своему старшему сыну, Канберту Манскому. И место патриарха займёт Наргид – второй сын императора, традиционно посвящавшийся Нерождённому.
Наргид…
Любимый ученик – и один из тех, к кому неприменимо было правило отрыва от семьи. Хоть и жрец, но и второй сын императора, он должен быть чётко осознавать свою роль в империи.
Патриарх Тсинар тяжело поднялся из глубокого кресла, в котором любил порой посидеть, любуясь танцем огня. В его рабочем кабинете, отличавшемся аскетичной обстановкой, это был единственный предмет роскоши. Когда-то кресло стояло в древнейшей библиотеке Мана, расположенной далеко от столицы, в холмах. Но та библиотека была разрушена много веков назад, и юный ещё жрец Тсинар в поисках знаний и славы сумел туда проникнуть.
Те годы ушли безвозвратно. Уже более двадцати лет он, дядя нынешнего императора Тауберга
