С этой вершины видно мой дом - Eaterina
Принцесса с сопровождающим подошла к самому краю балкона, чтобы отстраниться от шума бала. Краем глаза отметила пару теней, которые скользнули следом за ними – очередной гвардеец-охранник и доверенная фрейлина, чьей задачей было блюсти целомудрие принцессы, знали свою работу хорошо.
Время давно перевалило за полночь, и чернеющий небосклон был усыпан звёздами. В ночь новолуния они особенно ярко сияли и завораживали своими далёкими красками, пробуждая воспоминания.
Канберт не любил уроки астрономии и всегда засыпал на них, но старенький учитель, трясущийся над своими дальнозорными трубами, был готов вещать и ради малолетней принцессы, неизменно присутствовавшей на уроках. Перед Теверой открывались тайны далёких светил, старик-звездочёт не скупился на легенды о созвездиях и всегда отвечал на вопросы девочки. И в один прекрасный день Канберт просто сказал: Тева, иди-ка на свою астрономию одна, а меня симпатичная горничная ждёт. Но счастье продлилось недолго – жрецы Нерождённого признали учение о звёздах запретным, и старый учитель просто исчез из императорского дворца.
- Вы любите звёзды? – скорее утверждающе, чем вопросительно проговорил княжич Дантор.
- Есть в них нечто завораживающее, вы не находите? – отвечать вопросом на вопрос – подобным искусством Тевера владела в совершенстве.
- Когда мне было восемнадцать, я тоже восхищался этими далёкими огоньками. Сейчас же они для меня – лишь путеводные маяки, - несколько насмешливо ответил мужчина.
- Когда вам было восемнадцать… - принцесса словно пробовала эти слова на вкус. – Сколько же лет вам сейчас, что вы рассуждаете, точно убелённый сединами старец?
- Милая принцесса, - Дантор Берийский поднёс её руку к губам, - если я отвечу на этот вопрос, мне придётся вас похитить, чтобы вы не раскрыли вашим фрейлинам мою страшную тайну.
Тевера улыбнулась.
- Право слова, послушаешь вас, так и верить начнёшь, что и впрямь в нашем мире существуют не то маги, не то иные существа, срок жизни которых измеряется не годами, как у людей, а столетиями.
- Может, и есть. Если вы готовы поверить, что вообще можно жить тысячу и более лет.
- В детстве мне рассказывали сказки и более странные, и в них тоже хотелось верить. Но ведь не всё в нашем мире таково, как мы желаем.
Тевера протянула руку с раскрытой ладонью вперёд, точно хотела собрать в горсть звёздный свет.
- А как же магия? Она существует? – не унимался княжич.
- Ваше высочество, это не тот вопрос, который вам следовало бы задавать в империи. Но всё же я отвечу: знать, что в мире, в котором ты живёшь, не могут происходить чудеса, очень печально.
От внезапно налетевшего ветерка принцесса вздрогнула, осознав, что замёрзла. Княжич Берийский тоже оказался наблюдательным.
- Ваше высочество, вы совершенно не одеты для длительной прогулки. Думаю, вам стоит вернуться в тепло.
- Да, вы правы, - тихо согласилась Тевера.
Дантор Берийский предложил девушке руку и повел её ко входу в бальную залу. Он отчего-то изменил своё поведение и теперь был просто незнакомцем, для которого тяжкая обязанность – выгуливать юную леди. За ними, уже не скрываясь, прошли в залу и гвардеец с фрейлиной, следившие за беседой.
Подведя Теверу к столам с напитками, княжич церемонно поцеловал воздух над её ладонью и смешался с толпой гостей.
Вскоре принцесса смогла позволить себе покинуть опостылевший бал. Подготавливаясь ко сну, она всё думала о рыжем княжиче: ни один из придворных щёголей не решился бы явиться пред оценивающие взоры леди со столь ярким цветом волос, а Дантора Берийского это словно не смущало. И он не боялся разговаривать и спрашивать о магии. Жаль, что она слишком юна, чтобы заинтересовать этого мужчину. Хотя непонятно, для чего отец пригласил его на восемнадцатилетие своей дочери.
* * *
Императорская чета имела раздельные спальни и разные покои, как поступали множество поколений аристократов и до них. Супруг являлся в спальню жены по собственному желанию и уходил спать затем к себе. Однако императора Таубера Манского такие условности волновали редко. Если он желал – он мог несколько дней жить в покоях императрицы, и тогда секретарь даже документы приносил в кабинет её величества Данины. А иногда отдавал приказ, чтобы жена сама посетила его, и в такие моменты позволял собственной супруге делать и говорить намного больше, чем обычно.
Удалившись с бала в честь принцессы, его величество проследовал за супругой в её будуар, изгнав оттуда задремавшую горничную и парочку трепещущих от ужаса фрейлин. При свете одной свечи император, наверное, казался им страшным ночным монстром, выползшим из чёрной тени углов.
- Ступайте, дамы, - милостиво улыбнулась Данина, смягчая их испуг, - я пришлю за вами, когда в том будет необходимость. Сейчас можете отдыхать.
Император уверенными движениями расстегнул ряд мелких пуговиц на спине жены и ослабил шнуровку нижнего платья ровно настолько, чтобы Данина сама могла с ним справиться.
- Я жду тебя, моя милая, - спокойно проговорил он и уткнулся в какую-то бумагу, извлечённую из кармана камзола.
Императрица справилась быстро. Она пока не бралась предположить, в каком настроении находится её супруг, а потому старалась не вызвать его раздражения.
Её выдали замуж очень рано, в шестнадцать лет, просто потому, что император, взошедший на престол, срочно искал себе жену, и Данина приглянулась ему больше прочих претенденток на роль императрицы. Красивая, утончённая, улыбчивая девочка из почти угасшего рода графов Узарских, которую годы во дворце превратили в ледяную леди, умевшую улыбаться в глаза сопернице и уничтожать подданных одним метко сказанным словом. Идеальная супруга его императорского величества!
Только не было больше в ней чего-то самого главного, что когда-то привлекло отнюдь не ласкового уже в молодости Таубера, успевшего похоронить отца и младшего брата. Наверное, разучились искриться лукавством и весельем её глаза. А может просто больше не слышался в гулких коридорах задорный смех и возмущённый голос экономки: «Ваше величество, это же просто ребячество!» Император ни за что не признался бы себе в том, что был даже рад оставить дочь при дворе, ведь с её появлением он словно вернулся в прошлое.
Сегодня ему хотелось просто почувствовать себя вновь тем молодым, полным сил мужчиной, которому юная Данина прошептала: «Вы ведь сделаете всех счастливыми?» Что ж, всех сделать счастливыми не под силу даже Нерождённому, а он всего-навсего человек. Но как обмануть надежды только что повенчанной супруги? Это потом работа затянула его, оставив на лице и характере
