Алекс Орлов - Каспар Фрай-2 (авторский сборник)

— Добрый день, ваша милость, — произнес он, держа руки за спиной.

— И ты здравствуй, мастер. Все ли готово?

— Не извольте сомневаться, ваша милость. Но мы тут кое-чего добавили.

Каспар только вздохнул. К тому, что ловкий оружейник каждый раз что-то «добавляет» к убийственному механизму, он уже привык, как привык и к дополнительным тратам на усовершенствования.

— И что же там такое? — спросил он.

— Вот…

За проведенные в мастерской дни «Железный дождь» значительно изменился. Трубок теперь было шесть, а позади располагался маленький медный барабан.

— Еще одна труба — это я понимаю, будет лишний выстрел. Но зачем нужна эта штука позади трубок? — поинтересовался Каспар.

— Теперь дротики не нужно вставлять в трубки! — произнес гном торжественно. — Достаточно поменять вот этот барабан! Всего таких барабанов, я назвал их «обоймы», четыре штуки, и, кроме того, когда вы оттягиваете вот этот рычаг, чтобы сменить барабан, пружины взводятся сами. Теперь «Железный дождь» будет готов к бою через минуту.

Гном с изрядным усилием, отчего весь покраснел, сменил барабан.

— Вот и все, ваша милость.

— Ну а как из него теперь стрелять?

— Точно так же, ваша милость. Пружины я поменял, механизм почистил и смазал, так что будьте покойны — врагам не уйти!

Боло прицелился в специально подготовленный для демонстрации лист железа и начал стрелять.

Дротики один за другим вылетали из трубок, с грохотом пробивали лист и застревали в установленной позади трехдюймовой доске.

— А теперь меняем обойму, — Боло щелкнул рычажком, извлек барабан и вставил на его место новый, из отверстий которого хищно выглядывали наконечники дротиков. — Теперь он снова готов стрелять. Куда быстрее, чем раньше!

— Это точно, — согласился Каспар. Новинка ему понравилась — раньше «Железный дождь» в бою можно было применить только раз, на перезарядку времени не хватало. Теперь этот недостаток был устранен. — Сколько ты хочешь за эту работу, Боло?

— Ваша милость, всего лишь двести золотых. — На лице гнома появилась умильная улыбка.

— Хорошо. Давай сюда перо — напишу распоряжение в банк Генрика Буклиса.

Бумагу и перо гномы принесли тут же, а подписанный Каспаром листок приняли с величайшей осторожностью. Еще бы — он стоил целую кучу золота.

Закончив дела, Каспар Фрай покинул мастерскую Боло; его пояс оттягивал тяжелый кобур с «Железным дождем», в руках он нес коробку с запасными обоймами.

9

В день отъезда Каспар поднялся до рассвета. Хотя сон его и был краток, он чувствовал себя будто конь, простоявший зиму в тесной конюшне, а теперь увидевший бескрайнее поле.

Целых полтора года он вел жизнь добропорядочного горожанина, но с сегодняшнего дня ему предстояло вернуться к тем временам, когда ежедневно приходилось рисковать жизнью, и не всегда за золото, бывало, что за серебро, а то и за медь.

Вместе с мужем поднялась и Генриетта. Накинув на плечи платок, она стояла в дверях и смотрела, как он одевается.

— Обязательно вернись, — приказным тоном сказала она, когда Каспар застегнул пояс. — Меня мучают дурные предчувствия, а тетка Каролина вчера видела плохой сон.

— Кто же будет верить снам и предчувствиям перед походом? — Каспар улыбнулся и обнял жену. — Если верить твоим снам, я бы должен был сгинуть уже дюжину раз.

Вместе они заглянули в спальню к сыну, тот безмятежно посапывал, подложив под щеку кулачок. За последнее время Хуберт сильно вырос и выглядел куда старше своего возраста.

— Хотя бы ради него ты должен вернуться, — повторила Генриетта. — Кстати, ты захватил талисман?

— Хорошо, что напомнила, дорогая! Чуть не забыл!

Простой фаянсовый медальон с изображением золотого единорога не раз спасал Каспару жизнь, его силу не могла одолеть никакая вредоносная магия. Талисман как величайшая ценность хранился в оружейном чулане, и Каспару пришлось спуститься за ним.

Наконец он собрался полностью.

— Не скучайте тут без меня, — еще раз сказал он, повесив медальон на шею. — До встречи, душа моя. И не провожай — я сам пойду.

Каспар поцеловал жену и вышел во двор.

На улицах Ливена было пустынно, в садах за высокими заборами негромко чирикали пташки, предвкушая момент, когда из-за горизонта выглянет солнце.

Миновав непривычно тихую Рыночную площадь, Каспар прошел через улицу, занятую публичными домами, и остановился перед крыльцом гостиницы. Недавно сделанная вывеска над ним изображала здоровенного рыжего кота, вцепившегося в ботинок.

На стук изнутри послышалось недовольное ворчание, потом неторопливые шаги.

— Кто там? — спросил приказчик, высовывая наружу заспанную физиономию.

— Я пришел забрать своих друзей, — ответил Каспар, протягивая служителю гостиницы медную монету.

— Благодарю, ваша милость. А каких именно?

— Орка, гнома и эльфа!

— О, какое счастье, ваша милость! — обрадовался приказчик.

— А что, буянят?

— Нет, не буянят. Но они же не совсем люди, сами понимаете. Орк довел до икоты нашего повара, когда сожрал полный котел каши с салом, предназначенный для десяти постояльцев. Гном — напротив, очень полезен, смастерил такую мышеловку, что за день переловил всех мышей, а эльф целыми днями стоит неподвижно у окна, все высматривает чего-то… Прямо жуть берет.

— Ну ничего, братец, сегодня я их уведу, — усмехнулся Каспар. — Заживете спокойно.

По скрипучей лестнице Каспар поднялся на второй этаж и свернул в длинный и темный, похожий на тюремный коридор. Остановился около двери и толкнул ее.

В комнате никто не спал. Гном сидел на стуле и сосредоточенно водил по лезвию топора точильным камнем. Орк, развалившись на кровати, следил за его действиями, а эльф застыл у окна, безмолвный и неподвижный, как статуя.

— Ага, вот и его милость! — обрадовался Фундинул. — А мы уже готовы!

— Доброе утро, — не отстал от него Углук. — Пора покинуть эту ужасную гостиницу, где нельзя добыть ни приличного ужина, ни даже завтрака!

— Это неудивительно, если учесть, что ужинать ты заканчиваешь в три ночи, а завтрак просишь в пять! — заметил гном. — Ты и так большой, куда тебе столько есть?

— Раз большой, значит, и есть должен много. Это тебе, задохлику, пары хлебных корок хватает.

— Прекратите, — привычно остановил их Каспар. Не вмешайся он, препирательства могли длиться часами. — А ты как, Аркуэнон, готов?