Наследники погибших династий - Зволинская Ирина

– Если хотите учиться у нас, то будьте любезны сдерживаться. На время обучения нет классового разделения. Делятся только на тех, кто достаточно образован и наоборот. А титулы можете оставить за порогом университета, здесь они вам не понадобятся.

Эмоциональная отповедь сделала свое дело – все притихли.

– Что-то не так с моим тестом? – робко поинтересовалась я у Вероник.

– Нет-нет, все в порядке. Профессор Дюпон хочет лично провести с вами собеседование.

Это имя ничего мне не говорило. Во всяком случае, среди публикаций по химии я его не встречала. Решив, что не стоит себя накручивать, последовала за девушкой.

Профессор ждал нас в той самой аудитории, где проходил экзамен. Самым примечательным во внешности мужчины были шикарные усы, слегка закручивающиеся вверх. В остальном он выглядел как обычный житель Саомара – лет пятьдесят на вид, темноволосый и темноглазый, не толстый, но с намечающимся животом.

– Мадмуазель Нюгрен? Очень рад знакомству. – Он пожал мне руку. – Присаживайтесь.

Мы подошли к столу, не ученическому, за которым писали, а большому, за которым сидели наблюдающие. Профессор галантно выдвинул стул. К чему такие любезности? Заняли места друг напротив друга. Моя настороженность достигла критической отметки и уже было перешла в откровенный страх, как тут он сказал:

– Вы несказанно порадовали меня сегодня. Давно мне не доводилось видеть таких результатов, даже среди детей высоких семей.

Я громко выдохнула и улыбнулась мужчине.

– У меня к вам только один вопрос, какими языками вы владеете?

– Такессиийским и еще немного говорю по-адамарски.

– Великолепно! А на какой факультет вы претендовали?

– Прикладной химии.

– Вынужден разочаровать вас. Прием на этот факультет был закрыт неделю назад, очень много желающих.

Мне захотелось разреветься прямо тут, на этом стуле, на глазах у профессора.

– Не все так страшно. Вы можете пойти на «Лечебное дело» или на «Биологию». Но я хочу предложить вам учиться на моем факультете, раз уж так случилось, что именно мне довелось проверять ваш тест.

Я подняла на него покрасневшие глаза.

– Я приглашаю вас в Дипломатический корпус.

Невероятно, может быть, от переживаний у меня галлюцинации?

– Профессор, я, наверное, ослышалась или не так поняла. Что вы сказали?

– Нет, Меланика. Вы все поняли верно.

– Но я даже не дворянка… Ваш факультет не входит в перечень грантов, а у меня нет таких денег.

– Этот вопрос уж точно не должен вас волновать. Для вас будет сделано исключение. Если так любите химию, выберете ее второй специальностью. Решайтесь, поверьте, вы не разочаруетесь.

– Я согласна, – выпалила, пока он не передумал.

– Очень хорошо. Обучение начнется через месяц. Сообщите Вероник о своем решении, она оформит документы. – С этими словами профессор встал из-за стола.

Я последовала его примеру. Секретарь ждала в коридоре. Они обсудили организационные моменты. Мужчина ушел, а Вероник повернулась ко мне с радостной улыбкой:

– Ты молодец! Поздравляю! Теперь будешь учиться с нами! – Эмоциональность, с которой она говорила, указывала на южное происхождение девушки. Наверное, поэтому она показалась мне такой родной.

– Как, вы студентка?

– Ой, не надо мне «выкать». Я просто помогаю, меня папа попросил. Вживаюсь в образ будущего дипломата – по-моему, неплохо выходит. Вон, даже ты ровесницу не признала.

– Я думала, ты лет на пять старше. Прости за нескромный вопрос, а кто твой папа?

– Профессор Дюпон, – и она прыснула, глядя на мое вытянувшееся от удивления лицо. – Пойдем, провожу тебя к деканату, оформишь документы. А потом сразу к завхозу – получить форму.

Дипломатический корпус – это недостижимая мечта. Попасть сюда даже высокородным непросто. Всего десять человек в год выпускает факультет, и это, вне всякого сомнения, лучшие умы университета. По окончании обучения они автоматически зачисляются на службу в Департамент международных отношений. Помимо высокого заработка, даже если я буду самым талантливым и успешным фармацевтом, мой годовой доход будет меньше месячного жалованья дипломата, этот статус выведет меня из-под власти герцога Сид-Адер. Если я успешно закончу свое обучение, то судить меня и мою семью сможет только Совет во главе с Премьер-министром. А выставлять неприглядные подробности на свет общественности Юлиан Лерой не станет. Ничто не помешает ему устранить меня любым другим, менее законным способом, но… для начала ему нужно меня найти. А с новой внешностью и документами это не так просто.

Дело за малым – продержаться все четыре года обучения…

В деканате подписала договор, обязывающий после получения диплома семь лет отработать на благо Союза. Получила эмблему, на которой следовало выгравировать имя у завхоза и список необходимого. Вероник проводила меня к хозяйственному корпусу и, пообещав зайти в лавку мсье Мегре, ушла.

Хозяйственный корпус выглядел не хуже того, в котором проходил экзамен, хоть и был самым дальним от главного входа. Большая табличка «Вновь принятым – в кабинет № 3» недвусмысленно указывала на нужную дверь.

– Пас! Эх, что ж ты делаешь!

– Валет для дамы, дама для туза. – Двое пожилых мужчин азартно играли в преферанс.

– Простите, мне нужно получить форму и поставить клеймо на эмблему.

Один из них в спешке попытался прикрыть скатертью стол. Получилось из рук вон плохо. Часть колоды упала и рассыпалась прямо у моих ног.

– Успокойся, Филипп, это Меланика. Она нас не выдаст. – Мсье Жак, который был вторым игроком, подмигнул мне. – Ты чего так рано? До объявления результатов еще три часа.

– А меня уже взяли, да еще и в Дипломатический корпус! – Я, не скрывая радости, бросилась мсье Жаку на шею. Потом обняла и мсье Филиппа, который от таких неожиданных нежностей покраснел как рак.

– Давай эмблему.

Я протянула мсье Жаку круглый значок. Мы остались с мсье Филиппом вдвоем.

– Мсье Филипп, а меня играть научите? Только не на деньги, у меня их нет… – Напарник Жака расцвел. Если сяду играть с ними, то точно никому не скажу – в столице азартные игры были запрещены.

Когда в комнату вернулся Жак, мы уже вовсю вели торги:

– Один!

– Пика!

– Пас! – Я пока не очень понимала смысла, но торговалась с не меньшим азартом.

– Держи свою эмблему. Форму нашел самую маленькую, но все равно укоротить придется.

– Спасибо! – Я взяла вещи и убрала в сумку.

– Ты правила проживания знаешь? – Я отрицательно покачала головой. – Тогда слушай: жить можно в городе или в общежитии. Проживание стоит восемьдесят франков в месяц. Если надумаешь, Филипп у нас комендант – припасет место получше. Приходи за день, выдадим тебе ключи.

– Нет, спасибо. Я уже нашла комнату. Пусть и дороже, но у меня чудесная хозяйка, – сорок франков не слишком большая цена душевному спокойствию. В общежитии нет разделения на мужские и женские этажи, не хочу такого соседства.

– Решай сама, до встречи!

Я попрощалась и пешком пошла в сторону аптеки.

Дождь кончился, и выглянуло солнышко. На извилистой дороге никого не было. Только несколько раз казалось, что кто-то идет рядом, но нет, я останавливалась – никого. Университет остался за поворотом, и вновь я заметила движение. Резко развернулась и увидела котенка из снов. Круглые глаза преданно смотрели, серые кисточки на ушках торчали вверх, а пушистый длинный хвост лежал на земле.

– Ты как тут оказался?! А, чего удивляться… Иди ко мне, почешу. – Котенок заурчал не хуже вытяжного шкафа в маминой лаборатории. Мы сошли с дороги.

– Ты такой красивый, такой умный, такой хороший. – Я ворковала над ним, как молодая мамаша.

– Девушка, вы это дереву говорите? – От неожиданности я отдернула руку. Рядом стоял знакомый черный автомобиль, из него-то и вышел вчерашний блондин.