Рисс Хесс - Planescape: Torment: "Пытка Вечностью"

«Казнь».

— Когда-то убийца наводил страх на улицы Сигила, и звали этого злого человека Коссакс. От демонессы — матери ему досталась удивительная способность: любой, кто нападал на него, желая причинить вред, умирал сам. Он наслаждался этим благословением, начиная сражения и убивая всех, кто стоял у него на пути.

Однажды, когда он бродил в поисках жертвы, члены Гармониума поймали его в сети и доставили Законникам. Приговор был скор и окончателен, но Коссакс смеялся над судьями, зная, что никто из них не сможет ранить его и сохранить свою жизнь. В последний день суда он был признан виновным и приговорен к смерти.

Приговор Коссаксу, оглашенный Законниками, был следующим: «Заточение на 90 дней, в течение которых ты расстанешься с жизнью, будет признан мертвым, но тело твое будет захоронено лишь тогда, когда исчезнут последние признаки жизни». Коссакс рассмеялся и предложил судьям попробовать причинить ему вред, но те лишь молчали.

Милостивые Убийцы отвели Коссакса в тюрьму и бросили в темную, пустую камеру. Там не было ни циновки, ни света, а единственным выходом служила стальная решетка на потолке.

Опустив его в келью, Милостивый Убийца сказал ему:

— В углу камеры ты найдешь кубок. В нем — яд. Смерть твоя будет быстрой.

— Вы что, не собираетесь казнить меня? — зарычал Коссакс на стражника.

— Никто в Сигиле и пальцем не коснется тебя с намерением причинить вред, — отвечал Милостивый Убийца.

— Плевал я на вашу трусость! — расхохотался Коссакс, нащупал во тьме кубок, и разбил о стену. Яд попал на стены и стек вниз, впитавшись в землю. — Давайте, попробуйте убить меня!

Но ответа из- за решетки не было. Лишь тогда Коссакс заметил, что в келье нет циновки. И света нет. Нет воды и питья. Остались лишь осколки кубка, в котором не было больше яда. И тогда впервые Коссакс ощутил ледяное прикосновение смерти.

Через 90 дней решетку открыли и подняли наверх окостеневшее тело Коссакса. Жизнь оставила его, и казнь свершилась.

У меня закончились истории, но я спросил у Морти, быть может, у него есть какие- нибудь.

— У меня? — поразился он. — С чего это я буду рассказывать?

Я попросил его просто рассказать и не возмущаться, и он согласился.

— Старик в одиночестве сидел на темном пути. Он не был уверен, в каком направлении стоит двигаться, да и вовсе забыл, куда шел и кто он такой. Он присел, чтобы дать отдых своим уставшим ногам, когда перед ним появилась старушка. Она улыбнулась беззубой улыбкой и прокаркала:

— Твое третье желание. Давай, говори!

— Третье желание? — поразился старик. — Как может быть третье, если еще первого и второго не было?

— Два желания ты уже истратил, — сказала ведьма, — но вторым твоим желанием было вернуть все на круги своя в таком виде, как это было до первого желания. Поэтому ты ничего и не помнишь, потому что все стало так, как было до начала исполнения твоих желаний. — Она расхохоталась, глядя на струхнувшего старца. — Итак, у тебя осталось лишь одно желание.

— Хорошо, — сказал старик. — Я, конечно, в эту не верю, но если пожелаю, большого вреда не будет. Я желаю знать, кто я такой.

— Забавно, — сказала старуха, удовлетворив его желание и навсегда исчезнув. — Таким же было и твое первое желание.

Ивес рассказала мне «Игру демонов».

— Демон иногда бродил по землям одного из миров Первичного Материального Плана в обличье дружелюбного старца. Однажды в лесу он набрел на охотников.

— Что вы делаете? — спросил демон. Охотники ему ответили, и демон кивнул: — Я никогда раньше не был на охоте.

Охотники предложили старику присоединиться к ним, и вскоре отряд добрался до поляны, на которой паслись несколько оленей. У охотников были арбалеты, но они не начали стрелять, и демон поинтересовался, почему.

— Они безоружны, — рассмеялись охотники, поглаживая свои арбалеты. — Мы не охотимся на дичь, которая не может защитить себя. В конце концов, какое в этом удовольствие?

Демон кивнул, услышав это, и тут же сотворил врата, через которые прошли трое его сородичей. Охотники долго от них убегали, но были пойманы и съедены.

Теперь я попросил Дак'кона поделиться историей. Он медленно кивнул:

— Я расскажу историю под названием «Утонувшая Ач'али».

Дак'кон поведал об Ач'али, глупой мифической гитзераи, затерявшейся в хаосе Лимбо. Обычно гитзераи могут с помощью концентрации разума сформировать из окружающего их хаоса небольшую среду, пригодную для обитания. Однако Ач'али задавала так много разных и бессмысленных вопросов, пытаясь вернуться домой, что ее островок материи растворился и она утонула.

Ивес улыбнулась:

— Потрясающе, Дак'кон. Позволь мне поделиться с тобой и твоими товарищами другой версией твоей истории, которую я слышала…

Дак'кон, слегка удивленный, весь обратился во внимание.

— Однажды она повстречала слаадов, направлявшихся к камню размножения. Она быстренько создала из стены хаоса стену, которую даже разозленный слаад не сумел разбить. Оголодавший, он ждал, и говорил с ней через стену. Она задавала ему вопросы, и, проникаясь все больше своими бессмысленными вопросами и ответами слаада, не заметила, как ее собственная стена ослабла и обрушилась на нее… Так она утонула в материи Лимбо.

Наконец, я вопросил Анну, не согласился ли она рассказать историю. Ответ ее говорил о том, что она больше не злится на меня.

— Да, но вообще-то из меня плохой рассказчик. — Она нахмурилась и замахала руками, будто пытаясь прогнать саму идею. — И не проси меня об этом, вот!

Ивес улыбнулась Анне.

— Но мне бы так хотелось услышать твою историю…

Я добавил:

— Пожалуйста, расскажи, Анна…

Морти, и тот не утерпел:

— Не ломайся, демоненок!

Анна казалась не в своей тарелке, хвостик ее хлестал по земле.

— Ну, я знаю одну историю… — Вдруг она разозлилась и зыркнула на Ивес. — Но тебе она может не понравиться, так что не обижайся потом, ведь это ты заставила меня рассказать!

— Давай же, Анна… — подбодрил ее я. Анна оскалилась, но сдалась наконец и тяжело вздохнула.

— Я слышала эту историю, когда была еще совсем крохой.