Александр Гейман - Рулетка колдуна

— Кто это с тобой, дружище? — спросил Браннбог.

— Десяток анорийцев, сохранивших верность настоящему королю, — объяснил Тинн так же негромко. — Я не сомневался, Браннбог, что вы повернете в Людену после вестей о начале войны. Вот и решил подъехать сразу на границу и подождать вас здесь. Мой маленький отряд — это все, что король Веселин мог выделить вам в помощь.

— Достаточно и этого, — отвечал Трор. — Десять верных воинов — это сила, а тем более, если среди них твой клинок.

Они продолжили путь все вместе, и вскоре были остановлены дозором люденцев.

— Кто это шатается по земле Людены среди ночи, как разбойник? — прогремел могучий бас — и Грэму почудилось на миг, будто это никто иной, как Большой Дэм стоит там, на стене заставы, над закрытыми воротами.

— Свои, Горыня, — спокойно откликнулся Трор. — Вели-ка дать огня, и сам увидишь.

По всему, он узнал по голосу стража над воротами.

Несколько факелов появилось над стеной и наклонилось ближе к земле.

— Бранибог! — пророкотал удивленно прежний бас. — Вот так встреча! А ну, лежебоки, отпирайте ворота князю Трору!

Во дворе, после первых приветствий, Трор представил Горыне своих спутников.

— Это отряд анорийцев из тех, что ушли в изгнание вслед за королем Бойтуром. Вот Тинн, он старший.

— Постой-ка, это не тот ли Тинн, что был начальником королевского дозора при Бойтуре?

— Он самый, Горыня. А это, — в голосе Трора появились смешливые нотки, — мой оруженосец.

— Да ну? — пророкотал Горыня. — Значит, и княжич Грэм с тобой? Что ж, добрый хлопец, пусть посмотрит, какая она — наша Людена.

— А как ты, Горыня, в такую пору оказался на солонсийской границе, вдали от ратных дел? — спросил наконец и Трор.

Горыня испустил горестный вздох.

— Эх, князь… Самому горько. А что делать — прогневал князя Владигора… ох, шибко прогневал!..

— Пива, что ль, лишку выпил? — невинно поинтересовался Браннбог.

На самом деле в Ардии слышали об этой истории — Горыня, в пьяном угаре, поспорил, что сдвинет с места угол княжеского терема — и принялся за дело как раз тогда, когда у князя Владигора были важные гости.

— Было дело, — признал Горыня, вновь испуская могучий вздох. — В худшую это кару мне — сидеть здесь сиднем.

— А что, воевода, — заговорил Тинн, — неужто ты нас одних так-таки и отпустишь до столицы, до войска люденского?

— А что ж это я не отпущу? Князь-то Трор нам не чужой, чай, — взревел Горыня.

— Но остальных же ты не знаешь, а, воевода? — настаивал Тинн. — Кому же, как не тебе приглядеть за нами в дороге… до самых полей ратных?

— А, вон ты куда ведешь! — расхохотался Горыня. — И то верно, спасибо за совет. Сразу видно доброго человека.

Утром, едва рассвело, Горыня с двумя своими дружинниками отправился вместе с отрядом к столице. В дороге Грэма занимала одна загадка: ещё ночью, едва они пересекли границу, он заслышал какой-то тихий, но вполне внятный плеск, как если бы где-то не так далеко текла большая река. Но по карте реки здесь не было, а до Владены, как помнил Грэм, было ещё далеко. Он ожидал, что они вот-вот выедут на берег этой пока ещё невидимой реки, и тогда он спросит о ней. Но они ехали и час, и другой, и плеск все так же не умолкал, а реки нигде не было видно. Наконец, Грэм решился спросить:

— Браннбог, а с какой это реки доносится плеск? Я её нигде не вижу. Ведь до Владены ещё далеко, верно?

— А, ты слышишь, — отозвался Трор. — Что ж, так и должно быть — ведь ты наполовину ольск.

— Это, княжич Грэм, — пробасил Горыня, — наша Ра плещет.

Вот будет полудень, сам увидишь. Раз слышишь, то и видеть должен.

— Ра — это та небесная река, что видна над Люденой? — спросил Грэм. — Мне говорили о ней, но называли иначе — Стиа.

— По-каттор-хатски — Стиа, а по-нашему — Ра, — отвечал Горыня. — Да каттор-хатцы-то её и не видят, с наших слов и знают о ней.

— Маги видят, — коротко возразил Трор.

Когда настал полдень, Грэм, как предсказывал Горыня, увидел в небе не так высоко большую тихую реку. Течение её было столь покойным, а ширина столь великой, что река больше походила на озеро, и все же она текла — Грэм это знал. А на том берегу виднелись такие же поля и леса, и такие же люди, как здесь, в Людене, были заняты теми же делами — пахали землю, куда-то шли по своим делам или отдыхали, спрятавшись в тени деревьев от зноя. Это-то и было чудом Людены — река Ра и её заречная сторона, видимая только в Людене и больше нигде во всей Анорине.

По словам Вианора, в заречье Ра жили предки люденцев, и все чудо было в том, что эта дверь всегда была приоткрыта в обе стороны. Видеть Ра и её заречье могли не только люденцы, а ещё ольски, которые, по словам самих люденцев, были с ними в отдаленном родстве, и конечно, многие маги. И больше того — в лихую годину небесная рать пращуров переходила Ра и выручала люденцев на поле брани. Соседи Людены — и Куманчир, и Туганчир, и Кардос — на себе испытали это оружие. Вианор рассказывал, что это же небесное воинство было впереди, когда народ Людены впервые ступил на берег Анорины — они, как многие до них, пришли сюда откуда-то из-за моря. Тогда люденцы шли с юга на север и едва не дошли до Атлана, но после тяжелейшей шестидневной битвы заключили вечный мир с народом Анорины. Большая часть люденских родов отступила на юг, но многие остались в нынешнем Ардосе, образовав там свое королевство — вот почему и по сию пору Ардос и Людена считались в родстве, хотя все же Ардос много чего понабрался от соседей, Кардоса и Анорины.

Меж тем Горыня приподнялся в седле, приставил ладони ко рту и закричал во все богатырское горло:

— Эй, родичи заречные! Деда моего, Славко, нет ли близко? Передайте — внук его, Горыня, поклон шлет!

И Грэму показалось, что люди в заречье Ра услышали богатырский клич — какой-то могучего сложения рыбак выпрямился в своей лодке и уставился куда-то вдаль, прикрыв глаза от солнца.

— Вот она, наша Ра, — пророкотал Горыня, — небесная наша Людена. А ты, боярин, — он обратился к Тинну, — видишь ли чего?

Тинн отрицательно помотал головой.

— Во мне нет крови ольсков, как в нашем принце. И я не маг. Но плеск я как будто слышу.

— Ну? — удивился Горыня. — Так, поди, в тебе люденской крови толика есть?

— Все может быть.

— Я вот думаю, — повернулся Горыня к Трору, — помогут ли нам на сей раз пращуры наши или так обойдемся? Говорят, у степняков сила нынче не гораздо великая.

Трор кивнул:

— Степь на грани раскола. Барситы давно не в ладах с другими родами. Этот поход, можно сказать, попытка избежать междоусобицы.