Шамраев Юрьевич - Серый бог

Поздно вечером наконец появилась Аглая. — Сколько у неё было платьев, мерить не перемерить… — И как тебе платья бабушки? Ты в них не утонула? — А я их не мерила, — Аглая надула губки, — я их только смотрела. Потом она быстро разделась, нырнула под одеяло и показала мне язык:- А вот ты и не видел, как я раздевалась, а то привык пялиться на меня, а это неправильно и неприлично. Я усмехнулся. — У меня под подушкой подарок для тебя. Она недоверчиво посмотрела на меня, а потом подняла подушку. Взвизгнув, она сгребла серьги и колье, вскочила с кровати и помчалась к большому зеркалу.

Серьги и колье я подбирал к цвету её глаз. И когда она повернулась ко мне сияющая и довольная, я похвалил себя за свой выбор. — Ну вот, а ты боялась, что я не увижу тебя обнаженной… Она опять взвизгнула и опрометью бросилась под спасительное одеяло. — Так не честно, ты обманом заставил меня встать. — А честно не отдавать свои долги? Где обещанные десять поцелуев? — А я разве тебя не целовала? — Я не помню. — И я не помню.,- Она вздохнула, — ладно, ложись скорее, буду целовать, только считать я сама буду, а то ты опять меня обхитришь…

Две недели тихого счастья пролетели быстро и незаметно. За это время мы отправили в столицу леди Белу. Сэр де При и леди Изольда уехали к родителям де При знакомиться. Аглая где хитростью, а где лаской выпросила у меня оставшиеся приглашения на королевский бал и отдала их кому то из своих подруг, твердо пообещав мне, что они обязательно выучат павану и не опозорят меня перед королевским двором.

Наступила ранняя осень и я стал собираться. Аглая все прекрасно понимала и лишних вопросов не задавала. Только по ночам она давала волю своим чувствам и страсти, словно собираясь накопить про запас свою любовь.

— Первой поедешь в столицу ты, тебя там ждут. За тобой приглядят и помогут на первых порах осмотреться. Во всем слушайся графиню Моли и его королевское величество. Они будут присматривать за тобой. Вот тебе деньги на первое время, — и я вручил ей две сотни золотых. — Куда мне столько? — А вот тебе несколько очень подробных моделей новых платьев. Все они сделаны под твою фигуру. Другим они не подойдут.

Через два дня я провожал заплаканную Аглаю. — Мы больше не увидимся? Ну пообещай, что ты вернешься ко мне… — Я никогда не даю обещаний, которые не смогу выполнить, Аглая. Прощай, дай я поцелую тебя в последний раз. Сверток развернешь только тогда, когда приедешь в столицу, не раньше, обещаешь? Сквозь слезы она кивала головой, не в силах вымолвить ни слова…

Поезжай, — дал я команду кучеру и карета сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее покатила по пыльной дороге… Я стоял у крыльца до тех пор, пока не растаяла даже поднятая пыль. Дом опустел и меня в нем больше ничего не удерживало. Да и к моему отъезду в Синтию все уже давно было готово.

Дав последние наставления Серго, и предупредив его, что вскоре в дом доставят картины и скульптуры из нашего замка, взяв некую толику золота, пополнив запасы пороха и пуль, через два дня и я отправился на запад, дальше, куда меня вела моя судьба.

Конец второй части.

Часть 3

1

Синтия — несколько десятков добротных домов, среди них попадались даже двухэтажные, в центре деревни большой постоялый двор. На площади перед ним несколько лавок, в которых продавались странные фигурки. Продавцы утверждали, что это изображения старых богов, которые были до серого. Среди них были фигурки людей с головами зверей или птиц, или наоборот птицы и звери с лицами людей, а были вообще необычные — до пояса как у людей, а ниже с козлиными ногами или туловищем лошади.

К моему удивлению, на постоялом дворе почти все комнаты были заняты и мне пришлось довольствоваться небольшой клетушкой, в которой кроме лавки и табуретки с тазом ничего больше не было. На лавке валялся только травяной матрац и такая же подушка. Заметив мое недовольство, слуга, что показывал мне комнату, поспешил заверить:- Не беспокойтесь ваша милость, все будет чисто и заправлено как в благородных домах, мы порядок знаем.

Обедать в своей клетушке не предоставлялось возможным и я спустился в общий зал. Вся половина для благородных была занята, хотя и были свободные места. Но те, кто сидел там, всем своим видом показывали, что соседи им не нужны. Мы люди не гордые, пообедаем и в общем зале для простолюдинов. Я сделал заказ, и приготовился ждать, однако еду поставили на стол очень быстро, даже молоко, холодное, такое как я люблю.

До меня донеслось: — А я тебе говорю, что это он. — Да не может того быть, что ему тут делать? — Значит что то надо, а давай я спрошу? — А не боишься? — Боюсь, да только говорят, он за просто так никого не трогает.

Из за соседнего стола поднялся пожилой мужичок, и комкая мятую шапку в руках, обратился ко мне: — Ваша милость, простите за беспокойство, я тут со свояком малость поспорил. Ведь это вы тот самый белоголовый? Вместо ответа я приподнял косынку с одной стороны и показал ему свои волосы. Такой реакции я не ожидал. Он бухнулся на колени передо мной: — Благодетель, спасибо, век за тебя буду серому молиться. Вы ж, ваша милость, мою дочку и внучка от басурман отбили, из рабства вызволили.

— Что ж вы в этой конуре то остановились, — он поднялся с колен, — пожалуйте в мой дом, у меня весь второй этаж пустой, живите сколько хотите, и неудобств никаких и беспокойства нет. А жинка моя готовит не хуже чем в харчевне. Думал я не долго. Действительно конура меня не прельщала:- Я с радостью принимаю ваше приглашение, радушный хозяин, как мне к вам обращаться? — Все зовут меня Васек, и вы так зовите. — Хорошо Васек, подожди меня на крыльце, я заберу свои вещи и рассчитаюсь с хозяином.

Ведя Мару в поводу, мы прошли почти всю деревушку и остановились возле двухэтажного дома. Такому дому могли позавидовать и некоторые дворяне. — А что ж ты Васек дочь то свою с такой ненадежной оказией отправил? — Дык ваша милость, девка своенравная, сама себе хозяйка. Мужика своего сначала выгнала, а тепереча сама к нему собралась и поехала. А тут эти басурмане налетели и взяли в полон. Девчушка то одна в траву кинулась, там и схоронилась. От неё мы и узнали. А намедни мой сосед ездил по делам и привез радостную весть, дескать седой воин всех басурман посек и весь полон освободил, а кличут его белголовым и он лучший воин у короля. А носит он косынку и пистоль у него особенный за поясам, а сам статен и глаза имеет острые и ликом суров, но справедлив.