Евгения Бойко - Vояж в Бездну

– Вне территории тюрьмы они не действуют: на тот случай если заключенный все же сможет улизнуть. В таком состоянии далеко не уйти.

– Ладно. – Я достала из шкафчика аптечку. – Но потом не пеняй на мое невежество в этой области.

– Я бы мог приготовить травяной отвар, но боюсь, у тебя не найдется нужных трав.

– Я могу сбегать в аптеку! – откликнулась я.

– Земные травы вряд ли помогут. Они отравлены…

– Тогда вся надежда на химию, – я постаралась придать своим словам уверенности. От состояния Ирна во многом зависела жизнь Алекса.

Через сутки я растеряла большую часть оптимизма: Ирну было действительно худо. Если не случится чудо, он не только не сможет спасти Алекса, но и сам сыграет в ящик!

Чудо явилось ко мне поздним вечером и началось со звонка в дверь. Я никого не ждала, потому сунула в карман халата серебряный стилет, и пошла открывать дверь. Уже заглянув в глазок, поняла, что бояться нечего – перед дверью нервно кусая губу, стояла Брукса.

– Почему ты мне ничего не сказала! – с порога насела на меня она. – Мне пришлось выбивать информацию их Судей чуть ли не силой. Хорошо еще, что Ким все рассказал. – Подруга чуть сгорбилась и настороженно посмотрела по сторонам. – И где он?

– Ты как раз вовремя, – виновато призналась я, ведя ее в комнату. – У нас тут небольшие проблемы со здоровьем… вот.

Я получила возможность увидеть редчайшее выражение на лице Бруксы: ошарашенное удивление.

– Боже! – ахнула она, мгновенно забывая, кто перед ней. Сейчас это была не моя подруга, а лекарка. – Ты что с ним делала?!

Использовала по назначению – хотелось ляпнуть мне, но подруга не поверит, что я способна довести мужчину до столь плачевного состояния.

– Ничего, – ответила я. – Лечить пыталась. У них в тюрьме с мед персоналом были явные проблемы… а что?

Подруга только схватилась за сердце. Мои таланты в лечении недугов были ей хорошо знакомы – в прошлый раз, когда я перевязывала пострадавшего на ловле нежити ловца, он больше напоминал мумию – весь в бинтах и зеленке.

– Что? – Брукса уже метнулась к кухне, где в шкафчике хранила зелья "на всякий случай". – Да он же умирает! Раны загноились, температура зашкаливает, от иммунитета остались одни воспоминания, а о полном истощении я вообще молчу. Ты могла его хоть бы покормить?

– Но он отказывался!

– О боги! Я не верю, что ты не могла заставить его, по крайней мере, выпить сладкий чай. Ты! И позвонить мне… Господи Маша я тебя не узнаю. После того как ты стала женой Алекса, ты перестаешь быть собой! От моей подруги осталась только телесная оболочка. Даже в Судьях больше жизни и чувств чем в тебе! – Брукса хотела сказать еще что-то, но замолчала, сочтя отповедь законченной.

Я бестолково топталась рядом, пока она отбирала травы: ее руки порхали над склянками и пузырьками, выбирая нужные составляющие. Прислушавшись к себе, я действительно поняла, что почти ничего не чувствую. Поняла – и ужаснулась остатками эмоций.

Я стала спокойной как удав. Только сейчас я осознала, что даже пропажа Алекса разбудила во мне не страх за него, а чувство собственности.

Обессилено опустившись на стул возле окна, я достала пачку "Честера" и впервые за последний год закурила. Одну за другой ни на минуту не прекращая, так что когда Брукса освободилась, осталось не больше половины.

– С ума сошла! – возмутилась она, открывая окно и выхватив пачку, выбросил ее на улицу.

– И давно я стала… такой?

– Ну, с оболочкой я, конечно, переборщила, – призналась подруга. – Алекс вовремя исчез. Сама подумай. Еще месяц назад ты было полна жизни: рисовала, интересовалась новостями, ходила на танцы… А сейчас ты больше времени проводишь с Судьями. Тебя интересует милитаризация на планете Бета-Церия, температура Солнца и все чем живет Алекс. Что там говорить! Ты очертя голову бросилась его спасать и решилась просить помощи у заклятого врага – Ирна. От тебя только и слышишь: Алекс сказал, Алекс сделал… Ты исчезаешь как личность! – Брукса резко выдохнула и, достав из холодильника бутылку водки, приложилась прямо к горлышку.

– Хорошо. Тебе-то, какая разница? – устало спросила я.

– Какая?! – удивилась Брукса. – Я хочу вернуть подругу, которая спасла меня от скелета, заражала всех энергией, шутила…

– Брукса, Брукса, – я потушила бычок и пожалела о том, что сигарет в доме больше нет, – а что если я не хочу возвращаться? Что я устала? Может, мне надоело затыкать собой все дыры и шутить без умолку? Я, в конце концов, не дежурный клоун и не всемирная служба спасения. Мне уже двадцать один год! Пора бы посвятить себя семье и любимому делу.

М-да. Кто бы мог подумать, что я сама добровольно могу сказать такое…

– Но…

– Не перебивай. Представляешь, я читаю не одну только камасутру и поваренную книгу. И мне хотелось бы найти применение в жизни. Разве плохо, что мне нравится помогать Алексу? Если ты не знаешь, мы оба счастливы…

– Ты сама то веришь в то, что сказала? Ты, которая говорила, что любовь приходит и уходит, а друзья остаются. Я не верю, что ты сама захотела тихой жизни. Черт! Такое ощущение, что тебя зомбировали.

– Нет Брукса. Просто настает в жизни такой момент, когда ты задумываешь: а в чем собственно смысл? Ну, живешь, ну делаешь что-то, копаешься как блошка во вселенской пыли… И понимаешь, что все, что ты делаешь, тебе не принадлежит. Ты учишься именно на экономиста, потому что так хочет мама, ты носишь кошмарный синий свитер столь любимый бабушкой, ты общаешься с этими людьми и игнорируешь других – так как это радует отца. Даже если у тебя кошмарное настроение ты вынуждена болтать с подругами, чтобы не показаться эгоисткой, хотя хочется забраться под одеяло и просто поспать… Жизнью правит семья и долг. Хорошо. Если так я хочу, чтобы это была моя семья. Я – и мой мужчина.

– Твой мужчина-а! – пьяно протянула подруга. – Ты слишком сильна, для того чтобы рядом с тобой мог ужиться настоящий мужчина, а не "вялоотжатая" тряпка. Но вот беда: тряпку не потерпишь ты! – она потрясла головой и извлекла из кармана темный флакончик. Хлебнула, передернула плечами и совершенно трезвым голосом сказала: – Ладно. С этим позже разберемся. Рассказывай, зачем тебе Ирн.

– Алекс пропал. Шагнул в стационарный портал с нарушенными координатами и исчез в неизвестном направлении. Судьи отказываются что-либо предпринимать, так что Ирн единственный кто может помочь.

– А не кажется ли тебе что пока он придет в норму, помощь Алексу уже будет не нужна?

– Лучше бы ты ошибалась, – я погладила кончиками пальцев лезвие ножа, – но даже если так – я убуду знать, а не томится неведением. Худший враг – неизвестность.