Евгения Бойко - Vояж в Бездну

Луч бросало тонкий сквозь решетку мне,

Вот еще бы ветер заглянул сюда,

Синь небес далеких увидели б глаза.

Хочешь, вырву сердце и тебе отдам,

Госпожа Селена я взываю к вам!

Разгоните сумрак – жгучую тоску

Осветите полночь или я умру.

Я отдал бы крылья – но, увы,

Безжалостно с корнями вырваны они,

Так и я когда-то обрывал,

По веленью Рока сам теперь пропал…

– Рад приветствовать вас леди, – Ирн узнал подобострастный голос начальника тюрьмы. – Что привело вас сюда?

– Моя Госпожа желает выбрать себе одного из них для развлечения… – о а это явно слуга.

Бывший судья фыркнул. Богатые дамы из других измерений действительно часто выкупали заключенных – как для любовных утех, так и для жертвоприношений. Правда они предпочитали выбирать мужчин из "легких" категорий, а не тех, у кого стоит пометка в деле: "Выход из тюрьмы – только мертвым".

Ирн осторожно сел в позу "лотоса" и закрыв глаза, занялся поглощением крохотных искр энергии витающих в пространстве. Завтра опять обновят руны и силы ему понадобятся чтобы не дать тюремщикам порадоваться столь быстрой его кончиной. Хотя все чаще хочется ускорить приход дамы с титановой косой…

– …семьсот двадцать один? – услышал Ирн и в первый момент не поверил своим ушам. Потом, порывшись в памяти, опознал голос леди и испытал приступ страха быстро сменившегося ненавистью. Именно из-за этой "черной вдовы" он попал сюда. Лучше бы она отрубила его голову, чем обрекла на такое существование!

Мария Сафронова (скорее Сатанеева) обладала воистину пагубной способностью обращать жизнь окружающих ее мужчин в ад. Первый ее парень попал в автокатастрофу, второго после расставания сразил инфаркт, третий в гонках сыграл в ящик. Он сам потерял должность, оказался заключен в это узилище и теперь с каким-то изощренным предвкушением ждал, когда его дорогой братец Алекс получит свою долю неприятностей. Не нарушит же он сложившуюся традицию!

Преодолевая грызущую его боль, Ирн подумал, что же привлекает мужчин к этой женщине. Красота? Но в мире полно куда более красивых и обаятельных. Ум? Вряд ли она тратит время на пустые разговоры с потенциальными кандидатами в возлюбленные. Если хочешь понравиться мужчине позволь ему чувствовать его над тобой превосходство. Так что же?

Может талант в танцах под покрывалом? Судя по всему это единственное, в чем она преуспела и что выполняет виртуозно. Правда, не известно правдивы ли восторги или это очередное притворство.

Я удивилась, узнав, что Ким ни разу не навестил своего учителя. Впрочем, о чем они могли говорить? Свободный заключенному не товарищ… Но, оказавшись в крепости-тюрьме, поняла, что тем, кто дорожит своим душевным здоровьем здесь делать нечего.

Во-первых, свет был представлен целыми тремя на коридор чадящими факелами (тюремщики явно экономили на освещении). Во-вторых, даже сквозь теплый плащ я чувствовала царящую сырость и холод: так и туберкулез подхватить недолго и в довершении картины вонь стояла такая, что хотелось распрощаться не только с завтраком, но и с частью желудка. Даже экскурсия в морг в свое время произвела на меня куда меньший эффект. И это притом, что у них в тот день были перебои с электричеством и холодильники не работали…

Я уже сильно сомневалась как в своем плане, так и в необходимости забирать отсюда Ирна. Может, он уже того… склеил ласты? А если и нет, то пребывает в малоспособном к подвигам состоянии. На кой черт мне опустившийся сумасшедший?

Окинув тусклым взглядом двери камер, я лениво поинтересовалась у проводника:

– А материал приличный? Заключенных хоть иногда кормят, моют?

– Конечно! – активно начал убеждать меня крупный мужчина в дорогом мундире и кожаной перевязью с саблей в богатых ножнах, – буквально вчера мы бросили их в реку… все кто выплыл, достаточно чисты. Остальные уж не обессудьте – мертвы.

– Отлично, – кивнула я и, изобразив на лице капризную задумчивость, царственно ткнула пальчиком в камеру под номером семьсот двадцать один. – Этого хочу.

– Семьсот двадцать один? – начальник вкрадчиво предложил: – может, вы выберите что-то другое? Не бог весть, какой мужчина да еще в плохом состоянии. И! Опасный преступник…

Я чуть изогнула бровь. Вот стервец! Цену набивает. Если бы он не мог продать мне Ирна, сразу бы сказал. А так…

– Вы же не откажете женщине? – Ким бросил капитану кошель с сотней золотых.

– Леди… вы не оставляете мне выбора, – начальник открыл камеру и сделал приглашающий жест.

Я сделала шаг и поняла, что уже пришла. К счастью для Ирна успела остановить порыв, прежде чем наступила на него.

Бывший судья сидел в позе лотоса с чуть ссутуленными плечами и закрытыми глазами, словно не замечая моего присутствия. Признаться сначала я подумала, что Ким ошибся и передо мной какое-то отребье. Слишком уж жалок был человек.

Потом, приглядевшись внимательно (для этого пришлось беззастенчиво поднести факел к лицу), поняла, что этот заключенный в рваных обносках едва прикрывающих покрытое синяками и ссадинами тело действительно Ирн.

Мужчина лениво приоткрыл левый глаз, выделяющийся на бледном изможденном лице как чернильная клякса.

– Что, в жизни перчика не хватает? – насмешливо заметил он.

– Не паясничай. На твоем месте это вредно, – я села на принесенный начальником стул.

– Да мне как-то все равно, – Ирн закрыл глаз и вновь углубился в себя.

– Ну и воняет тут, – знаем мы, чем пробить ваше хваленое самообладание.

– Правда? – наигранно удивился мужчина. – Полгода тут живу и ничего такого не чувствую.

– Наверное, нюх атрофировался. Уважаемый, – обратилась я к начальнику тюрьмы, – кроме как с обонянием у него все в порядке?

– Что именно интересует сиятельную леди? – тут же поспешил спросить вертящийся под дверью тюремщик.

– Воспроизводительная функция.

– Если хотите, мы можем проверить…

– Может быть позже. А пока оставьте нас.

– Сука, – бросил Ирн, но у него не дернулся не один нерв.

– Ну, вот мы и поздоровались, – миролюбиво заключила я. – Теперь после взаимных расшаркиваний можем перейти к делу.

– Так быстро? А как же разговоры? И если не ошибаюсь, ты хотела помыть материал перед употреблением.

– Извини, я тебя не для себя приобретаю. Боюсь моим знакомым мальчикам все равно чистая жертва или нет. Так что ты своими немытыми телесами их вряд ли отвадишь. За экзотику пойдешь.

– И когда ты только успела стать такой язвительной? – если я рассчитывала оскорбить Ирна, номер явно не удался. Правда, на какой-то миг мне показалось, что его лицо искривило какое-то болезненно-горькое выражение. Будто косточку лимонную раскусил.