Джин Вулф - Чародей

– Я помогу вам, коли сумею, ваше величество, ради вашей королевы и лорда Била.

Бил дотронулся до моей руки.

– Ваше величество, нам надобно поговорить еще с одним человеком, прежде чем строить дальнейшие планы. Если вы не в состоянии, мы с сэром Эйбелом можем допросить его и доложить вам обо всем.

– Мы позволим вам допросить вашего человека, – промолвил Гиллинг, – но и сами его выслушаем. Кто он такой?

– Оруженосец сэра Свона, ваше величество. Полагая, что сэр Эйбел еще далеко, я отправил его на разведку в город.

– Тауг? – Я бросил взгляд в сторону двери и увидел, что он с какой-то оборванной девочкой стоит на пороге между Поуком и Ульфой.

– Войди, оруженосец Тауг, – громко сказал Бил. – Я должен представить тебя королю.

Тауг нерешительно двинулся вперед; девочка хотела последовать за ним, но Ульфа удержала ее на месте.

Ухватившись за мою руку, он вскарабкался на кресло и стал рядом с Билом.

– Ваше величество, сей юноша – оруженосец Тауг. Он оруженосец сэра Свона. Сэр Свон – рыцарь, который помоложе. – Шепотом Бил добавил: – На одно колено!

И Тауг опустился на одно колено.

– Ты покинул замок, чтобы выследить моих врагов? – Голос Гиллинга звучал почти ласково.

– Чтобы найти приставные лестницы, ваше величество, или тараны. Любые приспособления такого рода. Лорд Бил приказал отыскать их и выяснить, у кого они хранятся.

Бил кивнул:

– Именно такое распоряжение я отдал, ваше величество. И что же ты нашел, оруженосец Тауг?

– Ничего подобного я не видел, ваша светлость. – Повинуясь еле заметному жесту Била, Тауг поднялся на ноги. – Но они изготавливают кирки и лопаты. Инструменты для земляных работ. У них уже много таких, но, насколько я понял, они собираются изготовить еще гораздо больше.

Гиллинг испустил вздох, очень похожий на стон:

– Обычные орудия труда для рабов, для обработки земли. Ты ничего не нашел.

Я повернулся к Таугу:

– Я не столь в этом уверен. Ты сказал, у них уже много таких инструментов. Что значит «много»? Дюжина? Двадцать?

Тауг задумался:

– Ну, я бы сказал, шестьдесят-семьдесят лопат и тридцать-сорок кирок. Когда я пришел, они ковали киркомотыги. Киркомотыга – такая штуковина вроде кирки, только пошире.

– Мы знаем, что представляют собой одна и другая, – сухо заметил Бил.

– У них было уже восемь-десять киркомотыг, и они ковали еще одну, когда я находился там, и… и, ваше величество…

Глаза Гиллинга широко раскрылись – настолько широко, что показались непомерно большими даже рядом с огромным бледным лбом и чудовищных размеров носом.

– Что?

– Они явно предназначены не для рабов: размер не тот.

– Они хотят сделать подкоп под замок! – воскликнул Бил.

Голова Гиллинга перекатилась из стороны в сторону.

– Подкоп могли бы сделать и рабы. Они засыплют нас землей и камнями. – Его глаза снова закрылись. – Так мы взяли остров Эгри.

Набравшись мужества, Тауг подал голос:

– Мы можем выйти из замка и захватить все инструменты, ваше величество. Никто нам не мешает. – Гиллинг не ответил, и Тауг повернулся ко мне. – Можем притащить все сюда или сжечь прямо на месте.

Я помотал головой:

– Милорд, я должен переговорить с вами. Понимаю, что уже слишком поздно, но нам с вами необходимо побеседовать, а мне уже пора ехать. Будь у меня больше времени, я поговорил бы с каждым отдельно – с Таугом, с моим слугой Поуком, с Ульфой. С вашим Шилдстаром, с лордом Тиази и с вами. Но у меня нет времени. Давайте соберем всех вместе, коли они согласятся прийти. Потом мне придется вас покинуть.

– Я постараюсь, – кивнул Бил.

– Ульфа и Поук уже здесь, – сказал Тауг. – А также Этела. Может, вам следует переговорить и с ней тоже.

– Ты об этой девочке?

Тауг кивнул, а Бил сказал:

– В таком случае мы все уже в сборе, за исключением Шилдстара и лорда Тиази. Пойди узнай, готовы ли они покинуть свои постели ради нас, оруженосец Тауг.

Глава 18

НОЧЬ

По предложению худого ангрида по имени Тиази мы собрались в комнате, где король иногда принимал друзей. Она заметно превосходила размерами, а равно богатством убранства пиршественный зал в замке Вальфатера, была гораздо холоднее и наполнена не охотничьими трофеями и щитами героев, а неуклюжей мебелью (казавшейся, наверное, громоздкой даже ангридам) и великим множеством начищенных до блеска серебряных блюд, оловянных тарелок и чаш – довольно изящных, но непомерно больших, как и полки, едва выдерживавшие тяжесть составленной на них посуды.

– Нам придется подождать Шилдстара, – прошептала Ульфа, стоявшая рядом со мной. Я и не знал, что она здесь, покуда она не подала голос. – Если я не нужна вам, я принесу чего-нибудь девочке. Тауг говорит, она ничего не ела со вчерашнего дня.

Я кивнул.

– Хотите, я принесу и вам тоже?

– Нет. Но спасибо за заботу. Пожалуйста, не задерживайся.

С другой стороны от меня вырос Поук:

– Вы желали поговорить со мной, сэр? Наверное, сейчас самое время.

– Боюсь, другого случая нам не представится. Наши лошади – в частности, черный конь, которого дал мне мастер Агр, – где они?

– В конюшне, сэр. Эти конюхи… – На лице Поука появилось такое выражение, словно он собирался сплюнуть.

– Я не приметил наших лошадей. В конюшне темно, а я спешил. Но все равно странно, что я просмотрел их.

– Я выйду из башни при первой же возможности и сделаю все, что в моих силах. Только я не могу выходить часто и мало что могу сделать. По первости я колотил конюхов, но они только стали обращаться с животными еще хуже, назло мне, а колотить старшего вряд ли позволительно.

Я согласно кивнул, с печалью думая о том, что Поук, который из-за своего бельма и косоглазия всегда казался слепым, теперь действительно слеп.

– Полагаю, после покушения на короля ты не имел возможности наведаться в конюшню.

Поук хихикнул:

– О, я все равно потихоньку выбирался. Уже два раза. Я знаю путь.

– Хорошо. – Я принял решение. – Я хочу вытащить вас с Ульфой отсюда. Я заберу Ульфу с собой сегодня, коли…

– Да благословит вас небо, сэр!

– Коли получится. Я оставлю тебя здесь ненадолго, чтобы ты позаботился о моих лошадях и собрал мои вещи, если сумеешь. Отыщи их, даже если взять не сможешь. В скором времени я вернусь с герцогом и остальными и в следующий раз непременно заберу тебя с собой.

Вернулась Ульфа, с толстым ломтем черного хлеба, куском пахучего сыру и деревянной кружкой, наполненной, по всей видимости, слабым пивом. Она отдала все это оборванной девочке.

Я наклонился к уху Тауга, стоявшего слева:

– Она родственница Ульфы?

– Нет, сэр. Я нашел ее, когда ходил на разведку. Долго рассказывать.