Алан Фостер - Чародей с гитарой

На одной лапе сего создания красовалась печатка из желтого металла. Ею оно прикрывало физиономию, растопырив пальцы и сквозь них внимательно поглядывая на Джон-Тома и его факел.

В другой лапе был серп, лезвие которого покоилось на горле выдра. Собственное оружие Маджа было разбросано неподалеку, в том числе и потайной пяточный нож. Его стрелы, меч, лук мешались с копьями и зловещего вида алебардами, оставленными воинством, бежавшим при виде Джон-Тома.

– Повторяю, – проговорил решительно настроенный гофер, покрепче перехватывая рукоятку серпа, – шевельнешься, и я вспорю глотку этому вору – пусть жизнь его вытекает на камни.

– Вору? – Джон-Том, хмурясь, поглядел на аккуратно упакованного выдра.

– Ах ты, кислая рожа, пожиратель червей! Подобной небылицы не слыхивали с тех пор, как орел Исатикус объявил, что умеет летать под водой.

Джон-Том прижался спиной к холодной стене и подчеркнутым жестом опустил нож, хотя и не стал вкладывать его в ножны. Гофер с сомнением проводил взглядом его руку.

– Что здесь случилось, Мадж? – спросил молодой человек спокойно.

– Я ж те и говорю, приятель. Я охотился, выследил к ужину отменного жирного бройлегхта. И тут свалился в эту жуткую яму, где немедленно угодил в лапы целой орды вампиров. Они же кровь сосут, парень. Ты бы лучше превратил вот этого во что-нибудь приятное…

– Довольно, Мадж. – Молодой человек поглядел на гофера. – Вы можете убрать свой нож, серп или как вы его называете. Держать же неудобно. – Джон-Том положил факел на пол. – Простите, что свет моего факела слепит вас.

Гофер все еще сохранял осторожность.

– Я – его спутник. Но, кроме того, я из тех, кто поступает по справедливости. Обещаю не нападать во время нашего разговора и не предпринимать каких бы то ни было враждебных действий.

– Чувак, ты сам не знаешь, чего говоришь. Стоит тебе положить нож, и…

– Мадж… заткнись. И радуйся, что здесь я, а не Клотагорб. Он-то скорее всего просто оставил бы тебя.

Недовольно ворча, выдр умолк.

– Даю слово, – известил Джон-Том гофера, – путешественника и чародея, не желающего тебе зла. Священной клятвой чаропевца клянусь, что не причиню тебе вреда.

Гофер поглядел на дуару.

– Быть может, ты и колдун, только моим людям показался демоном. – Кривой клинок неторопливо отполз в сторону от глотки Маджа.

– Я – Джон-Том.

– А меня зовут Абельмар. – Гофер отвел от глаз лапу и болезненно сощурился в сторону человека. – Мое войско испугалось и света, и твоего обличья. В основном все они кроты и свет для них опаснее, чем для меня. Моя-то родня иногда выходит на поверхность, когда этого требуют нужды города. Коммерции необходимо, чтобы ею занимались и днем. Так мы считаем в Пффейфенмюнтере. – И гофер многозначительно поглядел вниз на Маджа. – Пока в наши пределы не вторгаются воры и головорезы.

– Чертовы враки! – запротестовал Мадж. – Вот избавлюсь от этих вонючих веревок и устрою им вторжение… Такого они тут не видали. Давай, приятель, – потребовал выдр. – Развяжи наконец меня.

Джон-Том не стал обращать внимания на крутящегося на месте и извивающегося выдра.

– Я не хотел вмешиваться, Абельмар. Мой друг утверждает, что на него напали и еще обвинили в краже.

– Я – начальник утреннего патруля в Восточном конце, – пояснил гофер, беспокойно поглядывающий в глубь тоннеля. – Скоро появятся горожане, начнутся ночные дела. Все вот-вот проснутся после дневного сна. И мне будет неудобно, если меня застанут в таком положении. Но я должен выполнить свой долг. – Он выпрямился. – Ваш знакомый обвиняется в попытке кражи. К нашему прискорбию, чужеземцы вечно ведут себя в нашем городе подобным образом. Но нас возмущает не столько кража, сколько вандализм.

– Вандализм?.. – Джон-Том укоризненно поглядел на Маджа.

– Да. Дело не слишком серьезное, но, если пустить его на самотек, оно вполне способно погубить наш уютный город. Вы можете себе представить, Джон-Том, как возрастут налоги, если незнакомцы начнут растаскивать по кускам общественные сооружения?

– Врет, снова врет, приятель. Чтоб у него эти длинные зубы повыпадали, – возразил Мадж уже с меньшей убежденностью в голосе. – Зачем это мне корежить его клепаную улицу?

Абельмар вздохнул.

– Наверно, это наша собственная вина, но по сути своей все мы эстеты. Нам приятно каждое яркое пятно в нашем городе, пусть это и создает нам проблемы при встрече со всякими незваными гостями. – Он пнул Маджа в спину. – Но, я вижу, вы все-таки еще не поняли меня. – Теперь он уже привык к факелу Джон-Тома и глядел на него, не моргая. – Посмотри. – Абельмар нагнулся к Маджу.

– Эй, осторожно! – Джон-Том шагнул вперед и поднял нож.

– Не волнуйся, незнакомец Джон-Том, – проговорил гофер, – если мои движения вселяют в тебя опасения, погляди вниз – под собственные ноги. Неужели ты и в самом деле еще не разглядел наши чудные мостовые?

Джон-Том осторожно пригнулся, не выпуская из виду гофера. Повел факелом, попытался разглядеть тесно уложенные бруски. Они неярко отсвечивали – как и возле входа в тоннель, – и лишь когда факел чуть не ложился на них, отражение становилось ярче. Полузнакомые красно-желтые отблески.

– Золото? – неуверенно поинтересовался он.

– Под Пффейфенмюнтером его завались, – ответил гофер с горечью в голосе, – но оно не для тех, кто является сюда незваным и начинает выламывать его из наших дивных стен и мостовых. А правда, красиво, как по-твоему?

– Ну, теперь-то я понял, что это вполне простительная слабость, чувак, – начал защищаться Мадж. – Кто мог подумать, что этим жадным гробокопам жаль простого камня из мостовой.

– Простите. – Джон-Том распрямился и здорово стукнулся головой о невысокий свод. – Абельмар, я приношу извинения за любые нанесенные повреждения.

– Это неплохо, но вы должны понимать, – настаивал гофер, – если мы допустим подобные поступки и слух о нас разойдется по миру, буквально через считанные дни можно ждать здесь появления целых толп дневных существ. Они погубят и наши общественные сооружения, и дороги… даже сами дома. Для нас настанет конец света.

Он умолк. Позади в тоннеле послышался шум.

– Вот и первые обитатели нашего города устремились на ночную прогулку, – заметил Абельмар, – или же это возвращаются мои трусливые воины, чтобы поглядеть на мои останки. – Он вздохнул. – У меня есть свои обязанности, но я умею считаться с реальностью. Придется нам договориться, друг-чаропевец. Признаюсь, в первую очередь я должен наказать своих трусов, а этот жалкий жулик, являющийся твоим другом, заботит меня куда меньше. Если ты забираешь его отсюда и гарантируешь, что вы оба не вернетесь, а по пути наверх не нанесете повреждений муниципальной собственности, я не стану доносить об этом происшествии Магистрату и оставлю в целости и сохранности горло этого типа, невзирая на то, что он вполне заслуживает другой участи.