Евгений Малинин - Драконье горе

Граф вспыхнул, но, наткнувшись на мою холодную усмешку, сдержался:

– Нет, причиной его… несчастья являются не танцы и выпивка!…

– А что же?… – участливо поинтересовался я.

– Это сделал ты! – снова завопил граф.

– Да? И что же я сделал?! – Мое изумление было самым искренним.

Граф Альта шумно выдохнул и глубоко вдохнул. Задержав на минуту дыхание, он снова выдохнул и после этого начал говорить довольно спокойно:

– Барон Торонт не может надеть доспехи и взять в руки оружие… Они его… обжигают! Слуги, помогавшие барону готовиться к поединку, прикасаются к вооружению барона без всякого ущерба, а сам барон уже получил несколько серьезных ожогов и странного вида язв, похожих на… укусы! И это сделал ты!

Здесь граф сделал паузу и снова выполнил несколько своих дыхательных упражнений, чем воспользовался я, чтобы вставить в пламенную речь графа свою прохладную реплику:

– Я искусал барона?… Или барон считает, что ночь я провел… нагревая его вооружение?… Он что, с ума после вчерашних танцев сошел?!

– Барон рассказал мне о твоих угрозах! Ты ведь обещал ему, что можешь сделать так, что он не выйдет на поединок!…

– Однако он мне не поверил… вчера… – с усмешкой возразил я. – Значит, что-то изменилось, раз теперь он изменил свое вчерашнее мнение… Как это он сказал?… Ах да – никто не помешает мне выйти на ристалище!… Какая самоуверенность!

– Значит, ты не отрицаешь, что это твоих рук дело?! – опять заорал граф.

Я поморщился и ответил:

– Не рук, Альта, не рук, а ума…

– Ты будешь вызван в императорский суд для ответа за нанесение ущерба барону Торонту, шестому лорду Гастора! – торжественным тоном проговорил граф.

– Нет, – покачал я в ответ головой. – Если барон обратится в императорский суд, я потребую, чтобы дело рассмотрел… Демиург.

На губах графа появилась довольная улыбка:

– Ну что ж, я согласен, чтобы отец Симот рассматривал это дело.

– Ты, граф, видимо, не совсем меня понял… Я сказал «Демиург», а не «отец Симот»…

– Но отец Симот является…

– Молельником принца, граф, молельником принца, а не… Демиургом!

Тут граф несколько растерялся и даже забыл о том, что ему полагается кричать от возмущения:

– Но… Демиурга давно никто не видел… Вряд ли…

– Я его найду… – успокоил я верного друга сэра Торонта. – В крайнем случае нас рассудит Тень…

– Тень?! – потрясённо прошептал граф.

– Да, Тень, – подтвердил я. – А что тебя так удивляет? Тень, например Маулик, гораздо ближе к Демиургу, чем… отец Симот, которого предлагаешь ты.

– Но, как ты… как ты вызовешь Тень?

– Мне есть кого за ним послать, – еще раз успокоил я графа. – Думаю, он мне не откажет…

– Ты знаком с… Тенью?! – Сэр Альта отступил от меня на пару шагов и не глядя опустился в подставленное Гроттой кресло.

– Я, конечно, не могу назвать его своим другом, но, надеюсь, он не откажет мне в такой малости, как проведение судебного разбирательства… – спокойно ответил я.

Пару минут сэр Альта продолжал сидеть в кресле, бездумно, как мне показалось, рассматривая мою персону. Потом он вскочил и с озабоченным видом заявил:

– Я передам твой ответ барону… Думаю, ему придется смириться со… своим новым положением…

Граф, ни на кого не глядя, направился к выходу, а я проговорил ему вслед:

– И еще передай своему другу, что если он не перестанет насильничать, то и этим своим… «оружием» он пользоваться не сможет!

Услышав мои слова, граф на секунду остановился и даже начал поворачиваться в мою сторону, но затем передумал и вышел вон, не сказав ни слова.

Я повернулся к бледной, молчаливой Гротте и с улыбкой спросил:

– А что, завтрак готов?…

Она кивнула мне в ответ и попыталась улыбнуться, но улыбка у нее вышла не слишком уверенной.

– Тогда я умоюсь, приведу себя в порядок и выйду к столу… Маркиз, – обратился я к сэру Вигурду, – ты не составишь мне компанию?…

– Нет. – Вигурд отрицательно помахал перед грудью рукой. – Я уже завтракал, и мне еще надо… переодеться.

И он направился на свою половину. Гротта двинулась за ним, а я проговорил, глядя ей в спину:

– И спасибо тебе, хозяйка, что так отважно защищала мой сон.

Она повернулась уже в самых дверях и наконец улыбнулась:

– Как я могла ослушаться госпожу Кроху?… Она сказала, что тебя, благородный сэр, ни в коем случае нельзя будить, пока ты не проснешься сам.

Гротта скрылась на половине Вигурда, а я направился к себе приводить в порядок свою персону.

В моей спальне, переминаясь с ноги на ногу, стояли оба каргуша, явно дожидаясь меня. Однако, когда я вошел, они переглянулись с некоей боязливостью, по всей видимости, опасаясь начинать разговор.

Я скинул свой халат и принялся быстро одеваться, а каргуши продолжали стоять рядом и попихивать друг друга локотками в бока. Наконец я не выдержал:

– Фока, ты что это помалкиваешь? Не заболел, часом?…

– Нет, сэр… Колдун, я здоров…

Ответ вспыльчивого и словоохотливого каргуша прозвучал настолько неуверенно, можно даже сказать, боязливо, что я на миг застыл и с удивлением посмотрел на оранжевоголового малыша:

– Да что с тобой?!

– Он боится, что ты его сейчас в коряжку начнешь превращать… – проговорил Топс и ощерился в совершенно неподобающей каргушу подобострастной улыбке.

Я сел прямо на незастланную кровать:

– Почему?!

– Потому, что он тебя разбудил… – пояснил Топс… и еще раз улыбнулся своей нехорошей улыбочкой.

– А ты-то что так странно улыбаешься? – обратился я ко второму каргушу. – Куда подевалось твое… э-э-э… философическое настроение?…

– Ага… – как-то даже слегка обиженно ответил Топс. – Рядом с твоей милостью любое настроение потеряешь… Нам Кроха все про тебя рассказала…

– Да что она рассказала? – уже не на шутку встревожился я.

– А все… – чуть спокойнее ответил Топс. – Как ты из благородного сэра негодящего мужичонку сотворил…

– Ах, это!… – с облегчением воскликнул я. – Так вы-то тут при чем, вас-то мне зачем в… негодящих мужичонков превращать?…

– Так кто знает, что твоей милости в голову взбредет?! – ответил Топс, снова подобострастно улыбнулся и… поклонился. – Кроха же приказала, чтоб тебя не будили, а Фока разбудил! Я его предупреждал – береженого Демиург бережет, а он решил сделать по-своему… Вот и разбудил… на свою голову!…

– И правильно сделал!… – неожиданно резко заявил я этому, слишком уж осторожному, каргушу. – Я нахожу причины, побудившие Фоку поступить таким образом, весьма серьезными!… Он поступил, как настоящий друг, а друзьям я прощаю очень многое, тем более когда они действуют мне на благо…