Ольга Ильина - Особенные. Элька

— Они не увидят. И если вам с Егором плевать, то мне нет. Я не позволю каким-то уродам питаться моими друзьями.

— Ты не понимаешь, во что лезешь.

— Не понимаю, но я знаю, что если ничего не сделаю, кто-то умрет. Ты с этим жить сможешь?

— Я не позволю тебе так рисковать. И если ты сама не откажешься от этой бредовой мысли, я скажу Егору.

— Не скажешь.

— Спорим? Вряд ли он оценит твое желание рискнуть жизнью.

Я замолчала. Поняла, что она не станет мне помогать с этим. Поэтому вырвала из ее рук свою куртку и направилась к выходу.

— Ты просто дура, — крикнули мне в след, а я лишь пожала плечами. Еще очень хотелось громко хлопнуть дверью в знак протеста, сдержалась. Не ради этой… ради Елены Сергеевны, которая подобного прощания не заслужила.

— Передай мою благодарность маме. Она у тебя замечательная.

— Я позвоню ему, Эля.

— Твое право, — ответила я и застегнула куртку.

Глава 31 Ссора

В маршрутке я включила мобильный. Тринадцать пропущенных от Егора согрели сердце. Он звонил, значит, беспокоился, значит, ему не все равно. И хорошо, что я не стала выяснять отношения с ним, а то бы в дурацкой ситуации сейчас оказалась. Егор не из тех, кто прощает такое недоверие. А еще он не из тех, кто оставляет все на потом. Это я поняла, когда увидела около моего дома его машину. Немного страшновато было подходить, коленки тряслись, и сердце стучало со скоростью все сто восемьдесят ударов в минуту. Уверена, Катька уже успела ему позвонить и рассказать, какая я упрямая. Что есть, то есть. Ох, как же не хочется ругаться. А хочется прижаться к нему, обнять за талию и просто быть рядом.

— Привет.

— Привет, — проговорил он и оторвался от капота, — Ты не отвечала на звонки.

— Со мной такое бывает.

— Тогда я позвонил твоей закадычной подружке, но она почему-то отказалась тебя позвать.

— Вот как? Наверное, я была очень занята.

— Да, ты была в душе. И вот что странно, пахнешь также, как и утром.

— Я не мыла голову, — знаю, глупое оправдание, но единственное, которое пришло в голову.

— Эль, ты видимо забыла, что совсем не умеешь лгать.

— Ты приехал, чтобы сказать мне об этом?

— Я посмотрел диск.

— И что на нем, ты мне конечно, не расскажешь.

Я не спрашивала, констатировала факт. В ответ Егор приблизился на расстояние вытянутой руки. Жаль, я не могу понять, о чем он думает, когда так пристально смотрит. Я вообще с трудом могу его понять. А еще не могу представить жизни без него, и когда между нами такое недопонимание возникает, хочется плакать от бессилия или сделать что-нибудь. Я первая пресекла расстояние разделявшее нас. Потянулась к нему и обняла. Глупо и слишком сентиментально. Но я слабая. Он — моя слабость.

— Я скучала.

— И я, — как-то неуверенно удивленно признался он.

— Не люблю, когда мы ссоримся.

— Мы разве ссоримся?

— А разве нет?

— Нет. Из-за чего? Из-за глупого видео. Ты была права. На нем нет совершенно ничего интересного. Просто помехи.

Я засомневалась, а Егор хмыкнул. Отпустил меня, полез в машину и достал злополучный диск.

— Держи. Можешь сама убедиться.

Он протянул его, а мне показалось, проверяет. Возьму или нет, поверю или нет, доверюсь или нет. Я доверилась.

— Он мне не нужен. Если ты говоришь, что это ерунда, значит, ерунда.

— Но есть еще один момент.

— Какой?

— Неприятно, когда любимая девушка тебе врет. Мне бы очень не хотелось, чтобы мы были именно такой парой.

— Я не вру. Просто… ты же мне тоже не все рассказываешь.

— Например?

— Например, вчера. Ты исчез после первого же урока и так и не сказал, где был.

— А ты хочешь знать?

— Конечно.

— Ну, хорошо, слушай. Я был на допросе, в особом отделе. Не самое приятное времяпровождение, особенно, если знаешь, что тебя сейчас будет допрашивать собственный брат.

— Тот, который исчез с родового древа?

— Да. И то, что мы родственники не помешало ему залезть ко мне в голову.

— Это больно?

— Раз в десять хуже, чем то, что я проделал с тобой на уроке.

Я поежилась. Тогда мне было очень больно, а если помножить это в десять раз. Брр. Бедный Егор.

— Я уже говорил, что не нуждаюсь в жалости.

— Почему?

— Потому что это признак слабости.

— Для меня ты самый сильный. Жить в такой семейке и не сойти с ума… прости, я что-то не то ляпнула.

— Эль, моя семья действительно сильно отличается от твоей. В моей признают власть, силу, и чем ты сильней, тем больше к тебе уважения. А такое понятие, как любовь, нежность, жалость, в моем мире его просто нет.

— Тогда тебе стоит послать к черту такую семью и завести новую. Хочешь, я буду твоей семьей? Буду волноваться, переживать, иногда кричать на тебя и ругать за опоздания.

— Обещаю не опаздывать, — улыбнулся он.

— Я не шучу вообще-то, — немного обиделась я, на то, что он не принял мои слова всерьез. Ведь все, что я сказала — правда.

— Прости, я знаю. Просто надо привыкнуть.

— А еще я буду тебя пилить, встречать со скалкой, если ты задержишься и грозно спрашивать: «Где ты был?»

— Я не против.

— Правда?

— Честное пионерское.

— Ты издеваешься?

— Над тобой? Никогда, — уже без всяких шуток проговорил Егор, наклонился ко мне так близко, что пришлось отступить. Как-то незаметно я оказалась зажатой между ним и машиной и, признаюсь, меня все устраивало.

— Если ты со мной, — прошептал он и поцеловал меня в шею, — То я хочу. Продолжил он и поцеловал туда, где бьется пульс.

— Чтобы ты.

И снова поцелуй, едва уловимый в губы.

— Всегда.

— Всегда? — выдохнула я, когда руки проникли под куртку.

— Всегда.

— Что всегда?

— Всегда была.

Я тоже вспомнила, что у меня есть руки и решила ими воспользоваться. Провела по его рукам, достала до груди, переместилась на шею и коснулась завитков на затылке. Он вздрогнул даже. И не впервые, но только сейчас так близко я увидела, как могут загораться его глаза. Словно вспышка жара, которая коснулась и меня. Передалась через поцелуй, ускоряя пульс, заставляя прижиматься все ближе, отвечать на поцелуи и забыть, что такое осторожность.

Я даже не представляю, как мы оказались в подъезде. И если бы вахтерша была на месте, она бы меня отрезвила. Но ее не было, зато в лифте было очень жарко. Особенно, когда тебя так целуют. Мысли путались, застилаясь чем-то другим, непонятным и неизведанным. Я не знала, что так называют желание, что это страсть, или разбушевавшиеся гормоны, которые сейчас захватили всю меня, и, если бы Егор не остановился… я бы, наверное, сама не смогла.