Татьяна Минасян - Многоцветная магия

— А зачем тебе вообще этот лицей? — спросил Юрий, продолжая разглядывать Лилит и отмечая, что она опять нарядилась в мини-юбку и обтягивающую маечку, а на руках у нее болтается целая куча тонких разноцветных браслетов и сплетенных из бисера "фенечек".

— Как зачем? — девушка уселась на низенькую тумбочку и жестом указала своему гостю на одну из застеленных линялыми покрывалами кроватей. — А если огненные меня все-таки выгонят? Надо же мне будет кем-то работать!

— Действительно, — Златов уселся на предложенную ему кровать и принялся осматривать комнату, усиленно отводя глаза от коленок своей сообщницы. За прошедшее лето в общаге прошел небольшой ремонт и о случившемся в ней пожаре теперь напоминал только закопченный в одном месте потолок и несколько черных пятен на линолеуме. Стены и подоконник были покрашены заново, а сгоревшая мебель заменена другой, по виду точно такой же. На одной из тумбочек в клетке копошилось целое семейство рыжих хомячков — мамаша с кучей крошечных, но уже самостоятельно ползающих детенышей. Второй взрослый хомяк обнаружился в стоящей на подоконнике отдельной коробке с прорезанными окнами.

— А где все твои соседки? — спросил он у хозяйки этой комнаты.

— Одна еще не приехала, — объяснила Лилит, — другая на книжной ярмарке, учебники по английскому ищет. А еще одна, Элка, вообще не знаю, где шляется — с ней в последнее время что-то странное происходит.

— Влюбилась, может быть? — предположил Юрий, снова принимаясь разглядывать стройную фигуру Лилит.

— Да не, похоже, наоборот, — девушка явно обрадовалась случаю посплетничать о подруге. — Это раньше у нее каждый месяц — новая любовь, а каждый вечер — на дискотеку, и гуляла там со всеми подряд. А теперь ее как будто подменили: одеваться стала как серая мышка, лекции не прогуливает, на парней даже не смотрит. Хотя и пропадает где-то целыми днями. А недавно еще и мораль мне читать начала…

— И после этого жива осталась? — засмеялся Юрий. — Смелая девочка!

— Да ну ее! — Лилит соскочила с тумбочки, зачем-то подбежала к окну, заглянула в клетку с хомяками и, вернувшись к Златову, уселась рядом с ним на кровать. — Давай лучше я тебе про себя расскажу. В общем, я пошла к Карине, пустила там слезу и сказала, что я типа передумала и согласна следить за тобой и Алькой. И представляешь, она действительно мне поверила! Даже странно: я ведь тогда, в тот раз, когда она мне это предложила, такой шум подняла… Как думаешь, может, она притворилась и теперь будет меня проверять?

— Не обязательно, — заверил ее Юрий, неожиданно для самого себя придвигаясь к ней поближе. — То есть проверять-то она тебя в любом случае будет, но мне кажется, ты сумела ее убедить. Ты же огненный маг — а у вас у всех очень переменчивый характер. И очень вспыльчивый: вы сперва психанете, если вам что-то не нравится, а потом подумаете и согласитесь. Так что ты вела себя вполне логично — для вашей общины, естественно.

Он переместился еще на пару сантиметров в сторону Лилит, где-то в глубине души уверенный, что она сейчас отодвинется. Но волшебница, казалось, не замечала этих маневров — она и сама неожиданно наклонилась к Златову:

— Знаешь, Юр, мне эта затея все равно не нравится. Как-то это все… некрасиво, что ли…

Теперь ее голос звучал почти жалобно, и Юрий смело придвинулся к девушке вплотную и одной рукой обнял ее за плечи:

— Мы же все решили. Мы делаем вид, что выведываем друг у друга секреты, чтобы остаться в своих общинах. Мы обманываем только тех, кто сам готов шпионить за всеми подряд. Что в этом плохого?

Вместо ответа Лилит прижалась к нему еще сильнее, и внезапно Юрий понял, что уже пару минут ощущает нечто весьма знакомое — часть его сил медленно, по капле, уходила к сидящей рядом с ним хрупкой девочке.

— Лилит, у тебя совесть есть? — заговорил он спокойным, но язвительным тоном. — Ты чем сейчас занимаешься?

— Черт! — девушка отшатнулась от него так резко, что едва не скатилась с кровати на пол. — Черт тебя побери, ну как ты все замечаешь?! Ну почему..? — на ее глазах мгновенно выросли внушительных размеров слезы, которые Златов, впрочем, без особого труда проигнорировал.

— Значит, шпионить друг за другом нехорошо? — зашипел он на волшебницу, медленно закипая. — Значит, мы такие кристально-честные, что нам даже подумать об этом неприятно? А энергию из живых людей сосать — так это не страшно, это можно?! И не просто из людей, а из собственного гостя! Ты специально это подстроила? Альбина по твоей просьбе не приехала, да?!

— Нет!!! — взвизгнула Лилит и внезапно громко, истерически разрыдалась. Юрий даже испугался, что к ним в комнату сейчас прибежит кто-нибудь из живущих в общаге студентов. — Честное слово, нет! — захлебываясь слезами, затараторила Лилит. — Алька сама позвонила, что не сможет… А ты уже ко мне ехал… Я просто не смогла удержаться!!!

Она схватила свою маленькую подушку и уткнулась в нее лицом, продолжая плакать беззвучно. Златов со страдальческим видом закатил глаза, сделал глубокий вдох и осторожно положил руку ей на спину:

— Перестань, пожалуйста. А то я сейчас уйду. Или сюда кто-нибудь припрется. Доказывай потом, что это не я тебя обидел, а наоборот.

— Не уходи! — Лилит снова заревела в голос, и Юрий почувствовал себя нянькой, неспособной справиться с расплакавшимся младенцем. Он понятия не имел, как надо успокаивать рыдающих девиц.

— Ты можешь мне объяснить, зачем вообще это делаешь? — спросил он строго, но без особой злости в голосе. — Я же учил тебя брать энергию у пламени! И в твоей общине тебе должны были первым делом это объяснить. Так какого лешего..?

— Я не могу… — прорыдала Лилит в подушку. — Не могу только от пламени… Мне без людей… совсем плохо!

— Что, правда, что ли? — удивился Юрий, но в ответ получил одни лишь громкие всхлипывания. В этот момент ему вспомнилось, что когда он пришел в общежитие, Лилит, несмотря на весь свой легкомысленный наряд и яркий макияж, действительно выглядела очень бледной. Неужели ей и в самом деле не хватало энергии, полученной от огня, и требовалось еще и присасываться к другим людям?

— Ну и что мне с тобой делать? — спросил молодой человек, обращаясь не столько к девушке, сколько к самому себе. — Ладно, перестань реветь, хватит уже, — он снова обнял Лилит и, не без некоторого усилия отобрав у нее подушку, прижал плачущую волшебницу к себе. Она сделала слабую попытку отодвинуться, но, почувствовав, что Юрий ее не отпускает, перестала вырываться и продолжила плакать, уткнувшись ему в плечо.

— Почему ты мне раньше об этом не говорила? — все так же строго, но спокойно стал расспрашивать ее Златов. Лилит завсхлипывала еще громче и жалобнее: