Майкл Салливан - Праздник зимы

— Восьмая занята, — крикнул стражник кому-то в коридоре.

— Восьмая завтра освободится. Посидят одну ночь вдвоем, ничего страшного.

Стражник втолкнул новую узницу в камеру Аристы, захлопнул дверь, и помещение мгновенно погрузилось в темноту.

— Храни меня Новрон! — вскричала Амилия.

Ариста почувствовала, что помощница императрицы опускается рядом с ней на колени и гладит по голове.

— О, Марибор! — воскликнула Амилия. — Элла, бедняжка, что они с тобой сделали?

— Амилия, это вы? — послышался голос мужчины.

— Да, это я, сэр Бректон!

— Но как вы сюда попали? — спросил рыцарь.

— Они хотели, чтобы я заставила Модину обвинить вас в измене. Я отказалась.

— Значит, императрица ничего не знает? И мы здесь не по ее воле?

— Конечно, нет. Модина никогда бы на такое не согласилась. Это все дело рук Сальдура и Этельреда. О, бедняжка Элла, ты такая худая и больная. Мне так жаль.

Ариста почувствовала пальцы Амилии на своей щеке и вдруг вспомнила, что уже давно не слышала голоса Адриана.

— Адриан, ты меня слышишь? — спросила она, но так и не дождалась ответа.

— Адриан, — испуганно вскрикнула Ариста.

— Элла, то есть Ариста, успокойся, — сказала Амилия.

У Аристы сжалось сердце, когда она поняла, как важно для нее слышать его голос, знать, что он все еще жив.

— Адриан…

— Я здесь, — отозвался он, но голос был слабым и усталым.

— Ты в порядке? — спросила Ариста.

— В основном, но я иногда проваливаюсь в дремоту.

— Кровотечение прекратилось? — спросил сэр Бректон.

— Думаю, да.

Ночь уже вступала в свои права, но за окном Модины по-прежнему раздавались гневные крики толпы. Перед дворцом собрались сотни, возможно, тысячи людей. Голоса купцов, фермеров, матросов, мясников и строительных рабочих, казалось, слились в один протяжный вой. Они изо всех сил стучали в ворота. Модина заметила также, что некоторое время назад над каменными стенами начал подниматься дым. В опустившейся на город тьме мерцали костры и факелы.

«Что там горит? — терялась в догадках она. — Чучела регентов? Сами ворота? Или огонь развели, чтобы приготовить ужин?»

Модина сидела у открытого окна в полной темноте и вслушивалась в крики, которые приносил издалека холодный ветер.

Неожиданно дверь в ее спальню распахнулась, но она даже не повернула головы, поскольку знала, кто пришел.

Это был регент Сальдур, за ним следовал Нимбус.

— Вставай, маленькая идиотка! — крикнул регент. — Ты должна произнести речь, чтобы успокоить народ.

Он торопливо вбежал в спальню, однако тут же повернулся к Нимбусу и протянул ему пергамент, который держал в руке.

— Возьми это и заставь ее прочитать.

Нимбус медленно приблизился к регенту и поклонился:

— Ваше сиятельство, я…

— У нас нет времени на глупости! — взорвался Сальдур. — Заставь ее это прочитать, больше от тебя ничего не требуется.

Пока Нимбус торопливо зажигал свечу, регент с видом крайнего нетерпения расхаживал по комнате взад и вперед.

— Нимбус, почему у двери нет стражи? — недовольно спросил Сальдур. — Ты можешь себе представить, что произойдет, если кто-то уведет ее отсюда? Пусть солдаты встанут на часах у дверей спальни сразу после того, как мы уйдем, или я найду кого-нибудь другого на смену Амилии.

— Да, ваше сиятельство.

Нимбус поднял свечу на уровень плеч и оробевшим голосом произнес, обращаясь к Модине:

— Их сиятельство почтительно просит вас прочитать это…

— Проклятие! — Сальдур выхватил пергамент у Нимбуса и так близко поднес его к лицу Модины, что она ничего не смогла бы прочитать, даже если бы умела. — Читай!

Модина не шелохнулась.

— С Амилией ты разговаривала более чем охотно. С ней ты болтала не переставая. Ты даже посмела мне перечить, когда я хотел ее наказать за то, что разрешала тебе играть с тем проклятым псом. Слушай меня внимательно, маленькая императрица. Или ты сейчас громко прочитаешь слово в слово то, что здесь написано, или завтра утром твоя малышка Амилия будет казнена вместе с остальными преступниками. И не думай, что я не сдержу слова. Я уже отправил ее в темницу.

Модина не двинулась с места. Сальдур ударил ее по лицу. Она пошатнулась, но не издала ни звука, даже руки не подняла, чтобы защититься. Из разбитой губы начала капать кровь.

— Ах ты, безумная маленькая сука! — крикнул Сальдур и ударил ее еще раз.

Но Модина и на этот раз не выказала ни страха, ни боли.

— Я даже не уверен, слышит ли она, ваше сиятельство, — сказал Нимбус. — Ее величество иногда впадает в транс от избытка чувств.

Сальдур долго смотрел на недвижную, словно статуя, девушку, затем вздохнул и недовольно произнес:

— Ну ладно, если к утру толпа не разойдется, мы пошлем солдат, чтобы они проложили дорогу к собору. Но бракосочетание состоится в любом случае, а потом мы от нее избавимся.

Сальдур развернулся на каблуках и вышел из комнаты.

Нимбус задержался, чтобы поставить свечу на стол Модины.

— Мне очень жаль, — прошептал он и вслед за регентом покинул спальню императрицы.

Дверь за ним закрылась. Прохладный воздух холодил лицо, горевшее после ударов Сальдура.

— Теперь ты можешь вылезти, — сказала Модина.

Минс выполз из-под кровати. В свете одинокой свечи его лицо казалось совсем бледным.

— Извини, что тебе пришлось прятаться, но я не хотела, чтобы у тебя были неприятности. Я знала, что он придет.

— Все хорошо. Вам холодно? Хотите, я принесу плащ? — спросил он.

— Да, это было бы замечательно.

Минс снова забрался под кровать и вытащил мерцающий плащ, потом несколько раз его встряхнул и осторожно накинул на плечи Модины.

— Почему вы сидите рядом с окном? Там очень холодно, а камень такой жесткий.

— Ты можешь сесть на кровать, если хочешь, — ответила она.

— Но почему вы сидите здесь?

— Я всегда тут сижу. Уже очень много дней.

Наступила пауза.

— Он вас ударил, — сказал Минс.

— Да.

— Почему вы ему позволили?

— Это не имеет значения. Теперь уже ничего не имеет значения. Скоро все будет кончено. Завтра первый день Праздника зимы.

Несколько минут они сидели молча. Модина не сводила глаз с мерцающих огней города. У нее за спиной тихонько посапывал Минс.

— Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал, — наконец сказала Модина.

— Вы знаете, что я исполню все, что вы пожелаете.

— Я хочу, чтобы ты вернулся в город. И на сей раз ты там останешься. Сохраняй осторожность и спрячься в безопасном месте, пока все не уляжется. Но, и это самое главное, ни в коем случае не возвращайся сюда. Ты мне обещаешь?