Вад Макей - Ад во мне

Очнулся я в кровати. Рука была забинтована, на лбу лежала мокрая тряпка. Князя в комнате не было. Я перевел взгляд на стол, палец исчез, но ледяное кольцо никуда не делось, оно также мерцало, отбрасывая голубой свет.

— Что, сволочь, не думало, что смогу такое сделать? А теперь тебя ждет участь твоего тезки. А именно — быть расплавленным в лаве! Поверь мне, здесь, в пекле, достаточно огненных озер.

Кольцо съежилось, и ко мне потянулся тоненький робкий голубой лучик. Он остановился в паре сантиметров от моей раненной руки, словно спрашивая разрешения двигаться дальше. Почему-то я не чувствовал угрозы от кольца, поэтому кивнул. Луч пробежал по бинтам, разрезая их. Увидев то, что осталось от моего пальца, я чуть опять не грохнулся в обморок. Луч подкрался к обрубку и вдруг замелькал по нему, словно челнок, туда-сюда, туда-сюда. Под моим ошарашенным взглядом рана затянулась, образовалась кость, суставы, что-то красного цвета, на этом месте мне пришлось отвернуться: уж очень картинка была ужасная, вызывающая рвотные рефлексы. Через какое-то время луч втянулся назад в кольцо, и я перевел взгляд на руку. Пять пальцев, словно и не было моего безумного поступка. Я сжал кулак. Хорошо!

— Извинения приняты, — колечко на столе подпрыгнуло и радостно зазвенело. — Будешь подчиняться или прогуляемся в пекло?

Сейчас, когда мне удалось победить, мне очень хотелось оставить ледяное кольцо себе, поэтому, хотя я и говорил строгим голосом, в душе надеялся, что мы придем к компромиссу. Кольцо начало быстро двигаться по столу вверх-вниз.

— Это "да"? Обещаешь? Тогда иди сюда, — я вытянул руку ладонью вверх.

— Я знал, что ты сможешь подчинить себе этот артефакт. Твой отец гордился бы тобой. Он никогда не шел в поводу чужого мнения. А теперь поговорим о твоих возможностях, мальчик.

Я надел кольцо на палец и повернулся к Князю.

— Я буду называть его Иней, в память о его создателе. Тебе как? — колечко потеплело. — Внимательно слушаю тебя, Владыка.

— Знаешь ли ты, Соль, что в моем Инферно к доминиону Власти принадлежит лишь один демон?

Откуда мне это знать? Я вообще неуч. Видя, что отвечать ему никто не собирается, Князь отпил из бокала и продолжил.

— Этот демон сейчас сидит перед тобой. Ты должен понять, что в данный момент твое появление несет в себе угрозу моей власти. Двух Князей в одном Инферно быть не может. Самым правильным было бы уничтожить тебя еще на свадьбе, но я поклялся твоему отцу…

Я подавился коньяком и закашлялся. Владыка аккуратненько постучал меня по спине. Даже сквозь одежду его ладонь ощущалась, словно горячий утюг.

— Ты сказал "Князей"?

— Ты не ослышался. Князей. Доминион Власти создает таких, как мы. Правда, пока не прошел инициацию, ты далеко не так силен, как я. И даже пройдя ее, тебе понадобится несколько тысячелетий, чтобы достигнуть половины моей сегодняшней силы, но факты — вещь упрямая. Ты — Князь Инферно. И Инферно живет в тебе.

— Владыка, что мне делать? — сказать, что я растерялся, это значит, ничего не сказать. Я был в шоке.

— Пройти инициацию, заключить между нами договор о дружбе, ненападении и военной помощи и построить собственное Инферно. Как видишь, ничего невыполнимого.

Нефигасе — ничего невыполнимого! Из всех слов я понял лишь одно — "договор", о чем и не преминул сообщить Князю.

— Соль, ты выйдешь из моих пенат, поэтому я имею полное право на помощь твоих подданных в случае некоторых боевых действий, которые мне приходится периодически вести.

— Хотелось бы знать об этом поподробнее. А то подпишу кровью договор, не прочитав какой-нибудь пунктик мелким шрифтом, а потом буду всю жизнь мучиться, — подозрительно сощурил я глаза.

— Не переживай по этому поводу! — беспечно махнул рукой босс. — Обязанности будут двухсторонними. Подпишем договор, когда ты вернешься с практики. Я пока прикажу секретарю его подготовить. Ну, так как, проводим инициацию?

А что оставалось делать? Я безнадежно кивнул.

— Это не больно?

— Не помню, так давно это было.

Князь резким движением сбросил с плеч пиджак — и передо мной предстал молодой темнокудрый мужчина с бездонными черными тоннелями вместо глаз. За его спиной с тихим шелестом раскрылись огромные крылья, сотканные из тьмы и звезд. Неужели, падший ангел, пронеслась мысль в мозгу. Он был красив жуткой мрачной темной красотой. Бездна нашла мой взгляд и утянула разум туда, где кипела лава, где раздавались стоны и крики, где пылали костры инквизиции, звенело оружие и правил балом Хаос и Ужас. Это было больно! Еще как больно! Некая силища вывернула мое несчастное тело наизнанку, развоплотила на молекулы и собрала заново в единое целое, что-то убрав, а что-то добавив. Перед моими глазами мелькали тысячи миров, миллионы войн, миллиарды поглощенный душ. Я умирал, растерзанный дикими зверями, от удара ятагана, от голода и холода, я умирал в собственных испражнениях в подвалах мрачных тюрем, где было забыто слово "надежда". Меня пытали, рвали на части, расстреливали, сжигали заживо, распинали… Смерти следовали одна за другой. И только единственная мысль пульсировала в моем измученном мозге: "Я должен выдержать! Я должен остаться человеком! Должен! " Вот только, зачем, я не помнил. Наконец, последовал последний удар, и знания о вещах, настолько грязных и ужасных, что я закричал, получив их, ворвались в мой ум и улеглись на полках сознания. Очнулся я на полу в слезах и рвотных массах. Болела каждая косточка измученного тела, каждый нерв отдавался острым импульсом в расплавленном мозгу. Зудеть — колотить! Я не хочу этих знаний! Я не хочу этой ответственности! Я не хочу этой власти! Я не готов! Я хочу остаться человеком! Я хочу очнуться! Санитары!

— Мне жаль, что я взваливаю на тебя это бремя. Ты зря так упорно сопротивлялся своей новой сущности. Если бы ты принял в себя Тьму, больно не было бы.

В голосе, который мне это говорил откуда-то издали, чувствовалось разочарование. Ага, сейчас! Я согласен быть чертом, но монстром — увольте!

Князь опять в облике солидного бизнесмена потягивал коньяк, сидя в кресле. Он махнул рукой — и одежда стала чистой, а в моих ладонях материализовался граненый стакан, полный прозрачной жидкости. Трясущимися руками мне удалось донести его до рта, клацнули зубы о стекло, горло обожгло, дыхание перехватило, выпучив глаза, я, сквозь слезы, смотрел на Князя, пытаясь кашлянуть. Спирт! Владыка подал мне дольку лимона и пододвинул кресло.

— Я н-не х-хочу! Н-не х-хочу б-быть т-таким к-как ты! — зубы выбивали дробь, и слова с трудом протискивались сквозь осипшее горло. — Хочу остаться чел-ловеком. Я н-не смогу отказаться от друж-бы, любви, с-семьи. Н-не хочу мыслить и ощущать, как ты!