Диана Ольховицкая - Факты и реальность

— Адриан, я хочу, чтобы ты признался мне в любви!

— Опять? — с трудом оторвавшись от меня, переспрашивает милый. — Хорошо — люблю.

— Нет, не так! Так, как пишут в романах! — Возведя глаза к потолку, старательно цитирую по памяти: — «Твой образ в моей душе как трепетные лепестки цветущей вишни, окрашенные золотом рассвета, мое сердце…»

— Ты хочешь сказать, что так признаются в любви? — ухмыляется Адриан. — Что за бред!

— А как? — заглядываю в любимые глаза.

— Вот так. — Адриан осторожно возвращает бретельки на место. — Любовь — это в первую очередь ответственность. А все остальное — пустые слова, красивые или не очень, это уж кто как умеет. — Милый осторожно отодвигается от меня. — Красивая вещичка, и тебе к лицу, но ты переоцениваешь мою выдержку. Я ведь живой человек все-таки.

— Так не надо никакой выдержки… ничего не надо… я хочу, чтобы ты был со мной…

— Да? — Адриан серьезно смотрит прямо в глаза. — И, нежно притянув к себе, мягко зарывается в мои волосы. — Знала бы ты, как приятно это слышать.

Несколько долгих тугих секунд абсолютного безмолвия. И вдруг, легонько отстранившись, милый лукаво улыбается:

— Но что-то мне подсказывает, что не пройдет и пяти минут, как я поверю и расслаблюсь… Я вижу, как эти прекрасные глаза наполняются праведным гневом. И под боевой клич: «Адрианчик, ты что, опупел!» — хрупкая ручка уверенно тянется за канделябром.

Не обращая внимания на мой обалдевший вид, милый аккуратно устраивается рядом на постели.

— И вообще, ты же целитель, должна понимать — мужчине перед серьезным боем нежелательны… э-э-э… подобные развлечения. Вот завтра я, может, и соглашусь.

С размаху прижавшись к спинке кровати, лихорадочно ловлю ртом воздух. Конечно, я слышала о подобном. В уставе некоторых рыцарских орденов — прямой запрет. Да и в иномирской литературе что-то такое встречалось. Но насколько верно сие утверждение — не могу сказать, вот если бы опытным путем… Стоп! Фокусирую взгляд на драгоценном. Какие к троллям опыты! Ведь это он мне… только что… И после того, как я сама предложила!

— Адриан! — Чувствую, как волна злости заливает меня с головы до ног. — Да ты окончательно сбрендил! Да я тебя…

Рука машинально шарит по туалетному столику и, ухватив первый попавшийся предмет… «Фэнтези! — непроизвольно отмечает разгоряченный мозг. — Иномирское издание, твердый переплет».

Хрясь! Книжка в яркой глянцевой обложке точным движением хлопает по лбу наглеца. Мстительно улыбаюсь. А чтоб знал! Новый замах… Хлоп!!

— Хватит! — восклицает милый, перехватив книгу в полете. — Прибьешь еще! А я был прав — и пяти минут не прошло. — Сладко потянувшись на кровати, Адриан потирает ушибленное место. — Ух, хорошо как! Раз ты меня бьешь, значит, мир стоит на месте и жизнь продолжается. А то не по себе как-то: кормят, не дерзят и вообще… — Милый ласково притягивает меня к себе. — Чувствуешь себя жертвенным животным, которому все можно только потому, что завтра зарежут. Зато теперь — порядок, можно спать спокойно. Вот скажи — где в этом троллевом мире справедливость? Пристаешь к девушке — бьют, не пристаешь — опять бьют! Но раз тут меня бьют в любом случае… В общем, мне терять нечего! Ох, чудо магическое, я до тебя доберусь! Завтра вечером! Если для меня тот вечер наступит.

— А зачем ты тогда сюда пришел, — ворчу я, устраиваясь на родном плече, — если не собирался?..

— В библиотеке холодно, — признается Адриан. — К тому же я с детства боюсь темноты.

Эх… Тяжело вздыхаю. Все-таки он неисправим! Поступает так, как считает нужным, и ничем этого красавца не проймешь. Ехидно улыбаюсь. А Изабель-то… хи-хи! Великая приворотчица! Ну и где обещанная безумная страсть? Перевожу взгляд на развалившегося рядом драгоценного — иномирский детсад какой-то!

— Адриан! — решительно тормошу уже начинающего засыпать милого. — Я что, тебе совсем не нравлюсь… ну, в этом смысле… ты такой безразличный…

— Тьфу ты! — Адриан садится на постели. — Лика, пусть пройдет завтрашнее утро, ладно? А потом я должен тебе кое о чем рассказать. И ты уже сама будешь решать, как тебе поступить — так или иначе.

Ну вот… обиженно надуваю губки. Да знаю, что он расскажет — что любит Лорэль, а я — это так. Гневно морщу лоб — ну и дрянь эта эльфийка! Даже приворотом от нее не избавиться! Или… Внутри холодеет от внезапной догадки. Или Лорэль Адриана тоже приворожила? Тогда понятно — повторный приворот не действует!

— Ты хочешь знать — насколько? — по-своему истолковав выражение моего лица, говорит милый. — Хорошо…

Адриан касается моих губ. Какой требовательный поцелуй! Жаркий, пьянящий, настойчивый! Пространство скручивается тугой спиралью, меняя привычные свойства, с каждой секундой, с каждым витком становясь все изомернее. Это совершенно другой мир — новый и неизученный, но такой притягательный. Сладкая истома волна за волной накатывает, заливает, смывая последние остатки сомнений. Или разума? Где-то внутри меня зарождается вулкан, стремительный горный поток, бушующий водопад эмоций. Прижимаясь к милому, с удивлением осознаю, что я не чувствую нашей одежды и даже кожи не ощущаю. Мы летим навстречу друг другу, сливаясь, сплавляясь, превращаясь в единое целое. И это уже ничем не остановишь…

— Убедилась? — прерывисто шепчет Адриан, заглядывая в глаза. — Доказательств достаточно?

— Да… я… где… — бессмысленно бормочу, не желая возвращаться в реальность. — Адриан, это что-то необъяснимое, невозможное, немыслимое… это…

— Но не только это, — загадочно улыбается милый, вновь потянувшись к губам. — Еще и другое…

Его прикосновение легкое-легкое, словно крылышки сказочной бабочки. Удивленно оглядываюсь вокруг. Куда же я попала?

Утро… Теплое, летнее, свежее. Я стою на опушке леса, передо мной небольшая, ничем не примечательная деревушка. Ой, не это главное! С радостью вижу на самом краю поселения высокий деревянный сруб. Колодец! Только сейчас понимаю, что уже много дней брожу по мертвым болотистым топям и все, чем довелось утолять жажду, — грязь и гниль. А здесь… С наслаждением зачерпываю полное ведерко чистейшей колодезной воды. Каждая капелька, каждый глоток — лекарство, исцеление, жизнь.

Легкий ветерок доносит пряный, многовкусовой аромат свежескошенной травы. Да, в деревнях принято вставать засветло, тем более летом, когда самая страда. Сенокос.

Замечаю под деревом аккуратный узелок. Понимающе улыбаюсь — заботливая хозяйка принесла завтрак для мужа и сыновей. Ржаной хлеб, недавно вынутый из печи, завернутый в домотканое полотно с вышитыми узорами… Обалдеть! Да ведь это руны Жизни! Оглядываюсь вокруг. И все это — лес, поле, луга, деревенька… Все настолько родное, дорогое, важное, что стоит того… того… «Чтобы за это умереть», — всплывает в голове ответ. Стоп! Лихорадочно собираю увиденное в единый ряд символов: вода для умирающего от жажды, хлеб для того, кто вырастил его своими руками, родная земля для призванного ее защищать, и сама жизнь… Мамочки! Всем телом прижимаюсь к милому. Он что, меня действительно любит?! На самом деле?! Аж вот так?! А как же Лорэль? Ешкин тролль, и что мне со всем этим теперь делать?!