Артур Ярин - Откуда в небе лошади?

– Не надо обо мне так говорить! – возмутился Ронш, но как-то вяло и безнадежно.

– Да? А как надо?

– АйБаба, ты напрасно на меня сердишься.

– Я на тебя уже давно не сержусь, я тебя просто НЕНАВИЖУ!!!

«Странно, – подумала я, – а недавно, буквально пару минут назад, просила, чтобы я его приворожила к ней».

– За что ты меня ненавидишь? Что я тебе плохого сделал?!

– А что хорошего?

– А что плохого?

– Нет, а что хорошего? Что ты вообще для меня сделал?! Только сердце разбил мое вдребезги, на мелкие кусочки, на крохотные частички, на молекулы, впрочем, ты и слова-то такого не знаешь.

– К сожалению, знаю, – изрек Ронш, – и, на всякий случай, что такое нейтрон, знаю тоже.

– Да?

– Да!

– И откуда, интересно знать?

– Неинтересно тебе! Тебе только любовь моя нужна, а что я за человек, какова моя трагедия жизни, ты даже себе представить не можешь! Ты хоть раз спросила меня, кто я такой? Почему я здесь? Вообще ты что-нибудь спросила у меня, кроме того, что случилось и люблю ли я тебя?!

– Нечего спрашивать, и так видно, что не любишь!

– Можно подумать, ты меня любишь!

– Люблю!

– Ты не меня любишь, ты свою любовь ко мне любишь! За своей любовью ты меня не замечаешь как человека!

Дети, как завороженные, слушали этот «семейный диалог», и по лицам видно было, что они запоминают каждое слово. Это им не «Богатые тоже скачут», «Сайта Барбос» и «Просто мура». Все это только книги, а тут все вживую разыгрывается, по ролям и с выражением. А тем временем диалог продолжался:

– Что ты вообще знаешь о любви? – не унимался Ронш.

– Побольше твоего!

– Интересно, чем это ты измеряешь?!

– Не твое собачье дело!

– Что? – Ронш неожиданно побледнел. – Откуда ты знаешь?

– Что знаю?

– Откуда ты знаешь, что я – собака?

– Не поняла?

– Так ты не знаешь?

– Да что я не знаю?! Что ты мне мозги пудришь?!

– Так, ничего, считай, что я просто оговорился.

– Нет, ты уж не виляй хвостом…

– Господи, так ты все-таки знаешь?!

– Нет, это невыносимо! Он еще и издевается! – всплеснула руками АйБаба и настроилась разрыдаться в пять ручьев.

Я поняла, что разговор этот до добра не доведет, и поэтому решила что-нибудь предпринять. Как мне ни хотелось не лишать своих учеников такого красочного зрелища, но самочувствие моей подружки мне дороже, да и в этом несчастном Ронше чувствовалась какая-то тайна. А уж на тайны у меня природный рефлекс – непременно разгадывать.

– Так, стоп! – вмешалась я в разговор влюбленной парочки. – Давайте все обсудим потом, а сейчас лучше всем успокоиться и выдохнуть напряжение. Приглашаю всех пройти в комнату и толком объясниться.

Ронш посмотрел на меня так, словно меня до этого рядом и не было, будто я выскочила неизвестно откуда.

– Это моя подруга, Йо, – пояснила Алладина.

– Очень приятно!

– Взаимно.

– А это ее ученики.

– Приятно. Очень.

– Взаимно.

Познакомившись, мы все перебрались в комнату, где и продолжилась эта лирическая история. Но не будем забегать вперед.

ДЕВУШКА В КРАСНОМ

Я лично тоже не шучу, правда, не поручусь, что этого не делает Вселенная.

Устроившись на прекрасном ковре полукругом, мы продолжили нашу беседу, с единственным отличием – на этот раз инициативу разговора взяла на себя я.

– Итак, мои дорогие, давайте не будем высказывать друг другу претензий, а лучше во всем разберемся спокойно.

Все утвердительно закивали головой, даже мои ученики.

– Вот ты, Алладина, скажи честно, не кривя душой и интеллектом, ты любишь Ронша?

– Конечно, больше всего на свете!

– А ты, Ронш, прости за нескромный вопрос, ты любишь АйБабу?

– Если честно, то безумно.

– Правда?! – радостно подскочила Алладина.

– Раз наблюдается такое тотальное взаимопонимание, то почему бы нам не разобраться теперь в таких пустяках, как оговорки Ронша?

Ронш слегка занервничал, но держался молодцом.

– Скажи нам, Ронш, что ты имел в виду, когда сказал: «Так ты знаешь?!»

– Мне стыдно и неловко говорить об этом.

– Почему?

– Алладина тогда меня разлюбит.

– Это не беда, авось не разлюбит.

– Ладно, я попробую, но предупреждаю, это очень печальная и страшная история.

– Мы все во внимании.

– Ладно, слушайте.

Мои ученики от удовольствия аж светились – я им редко рассказывала сказки на ночь, а тут как раз сказка за сказкой, да еще детективы, да еще про любовь, да еще у детей переходный возраст, да еще – ой, а Ронш уже рассказывал.

… Несколько лет назад, когда я был еще совсем юношей и мое пламенное сердце искало тепла и любви, нежности и понимания, я отправился на вечеринку в соседний город Голыйврут, что на западе отсюда. Там есть клуб, где собираются волшебная элита и обычные люди. Клуб назывался «До упада!». И вот там, среди мелькания лиц, рук, юбок, плащей, меню, серпантина, среди шума музыки и звона бокалов, грохота барабанов и падающих вилок я заметил одну красивую девушку. Она была обворожительна и так разительно выделялась на общем фоне, что не заметить ее было сложно. В красном облегающем платье с широким декольте, на шее ожерелье из черепков крабов. Ее пышные волосы струились по плечам, словно живые, а губы так и жаждали поцелуев. Я решил познакомиться. Купил два бокала красного вина и подошел к ее столику, где она, как ни странно, сидела в одиночестве.

– Добрый день, – поздоровался я.

– Добрый, – ответила она и посмотрела на меня изучающим взглядом, словно орнитолог на небывалую птицу.

– Вы одеты в красное платье, а у меня два бокала с красным вином, вот я и подошел к вам, как говорится, подобное притягивается подобным.

– Что ж, раз подошли, садитесь. А раз сядете, то наливайте, а как нальете, предложите перейти на «ты», а перейдя на «ты», перейдете все границы.

Но для начала я выполнил только первое – сел напротив.

– Скажите, юноша, как зовут вас?

– Ронш. А вас?

– Меня? Вы не знаете моего имени?

– Простите, нет.

– Меня зовут Филонила Фьютьилья.

– Какое красивое и многообещающее имя.

– Вы находите?

– Да.

Я просто был вне себя от радости и счастья, впервые в жизни у меня получался интересный и содержательный разговор с девушкой.

– Скажите, Филонила, почему я должен был знать ваше имя?

– Давайте уж я сама предложу перейти на «ты», а то автор уже устал писать слова Вы, Вам, Ваше.

– Хорошо. Любой ваш… ой, прости, любой твой каприз.

– Имя мое ты должен был знать, если бы знал, кто я такая.

– И кто же?

– Я писательница.