Шамраев Юрьевич - Честь - дороже жизни (2 части) (СИ)

- Продали,- пояснила мне Василина, - денег на корм не было, вот и продали. Она стала хлюпать носом. Я погладил ей по голове как маленького ребенка и неожиданно для меня она разрыдалась и прижалась к моей груди. Я стоял в растерянности, не зная как поступить и продолжал её гладить по белёсым волосам. Вскоре она немного успокоилась, подняла на меня заплаканные глаза:- При матушке я стараюсь себя сдерживать и не показывать как мне страшно. Она тяжело вздохнула - Пойдемте ваша милость, я покажу вам мастерскую и кузню.

Мастерская была прямо в доме и представляла из себя небольшую комнату с верстаком и столом заваленным разными приспособлениями для вязания кольчуг, насадок ручек на клинки, шлифовальных камней и прочего нехитрого скарба мастера оружейника. А вот кузница стояла на отшибе и тоже была не очень большой, но какой то уютной и было сразу заметно, что это любимое место мастера. Все инструменты на своих местах, запас древесного угля и железных кринок говорили о том, что в оружейники отец Василины выбился из кузнецов и произошло совсем недавно, года два или три назад.

Василина подтвердила мое предположение. Из деревни, поднасобирав деньжат они приехали четыре года назад. Год ушел на то, что бы обустроиться, прикупить дом и мастерскую, обустроить все под свою руку… Дела пошли в гору и они уже подумывали нанять постоянного подмастерье, да вот несчастье, отец заболел и умер и все пошло прахом. Деньги быстро кончились. За невыполненные заказы пришлось платить неустойку, а ту ещё и конкуренты всех клиентов отбили, так что даже если нанять кузнеца, все придется начинать с начала, а ни сил, ни денег на это нет…

В доме Василина предложила мне немного посидеть в большой комнате, пока она наведет относительный порядок в комнате, в которой я буду жить. Как я понял, на постой меня определили в её комнату, так как она смущаясь и краснея вынесла из неё несколько своих платьев и ворох одежды, который она пыталась прикрыть своими руками… Вскоре все было готово и я с любопытством оглядел небольшую коморку с одним окном. Цветные занавески, букетик с засохшими цветами на небольшом столе у окна, настоящая кровать у стены, полинялая шкура, скорее всего небольшого медведя, на полу для ног, довольно хлипкого вида табуретка, на которую я побоялся бы сесть,- вот и все убранство комнаты. Да, ещё в стену были вбиты несколько крючков, на которые видимо вешали одежду. Я присел на кровать и проверил её прочность. Крепкая, сделанная явно на вырост и на долго.

- Василина, ты табуретку то забери, а мне лучше принеси какую никакую крепкую лавку. Пока она ходила, я разобрал свои седельные сумки и мешок. К счастью продукты из них слуги сэра Стоуна ещё не забрали, а за окном уже стало смеркаться. Вернулась Василина и принесла небольшую лавку, которую я тут же поставил к столу. Взяв все необходимое для приготовления походной похлебки я попросил проводить меня на кухню, где под внимательным наблюдением девушки приступил готовить походный ужин. В котел я налил немного воды и засыпал туда остатки крупы, покрошил туда копченного сушеного мяса, кинул несколько кореньев зелени и поставил все это на очаг. Вскоре жидкость закипела, и я, помешивая её, добавил несколько капель эликсира для поддержания сил. Накрыв котел крышкой, я оставил похлебку томиться, а сам стал расспрашивать Василину о жизни и быте в городе. Сначала она немного чувствовала смущение, а потом освоилась и мне было совсем не трудно перевести разговор в интересующее меня русло - о сэре Стоун и его внучках.

- Он странный лорд, - рассказывала, а вернее пересказывала Василина,- часто помогает беднякам, но говорят, что он знается с нечистой силой и за это все его родственники умирают страшной смертью в молодом возрасте. Ещё вокруг его замка постоянно крутятся какие то странные люди, которые постоянно твердят о каком то заклятии, которое надо снять, но вреда окружающим не делают. Лорд изредка их ловит и вешает, но их количество не убывает… Внучки лорда в возрасте 10-12 лет были тайно куда то отправлены то ли учиться, то ли воспитываться. Вскоре они должны будут вернуться. Лорд подыскивает им женихов, и хотя желающих породниться с ним много, он ото всех воротит нос. То не достаточно знатные, то недостаточно умные, а то и другие причины находит. Говорят, что он остановил свой выбор на сыне одного из своих вассалов, которого зовут почти так же как и вас, ваша милость…

- Сэр Фрэнк,- подсказал я,- а сына сэр Ричард. - Да, да, радостно согласилась она. Только дело оставалось за тем, что бы сэр Ричард был возведен в рыцари. И вот это событие произошло и теперь дело только за свадебным уговором, а потом с разрешения короля и свадьбу можно будет сыграть.

- А какую из внучек он собирается выдать за него?- поинтересовался я. - Не знаю сэр Франк, мне кажется ему все равно. Они близняшки, хотя одна из них черноволосая а другая светленькая, почти как я,- и она зарделась от сравнения себя с внучкой знатного лорда.

За разговором похлебка дозрела и я разлил пахучую жидкость по мискам. К этому времени пришла и Василиса с полной корзиной продуктов и всякой снеди. Она повеселела, её глаза горели довольным огоньками, а сама она раскрасневшаяся села сразу же на лавку и стала рассказывать, как удивились и зеленщик и мясник, когда она рассчиталась с долгами и прикупила у них изрядную толику продуктов. Она также, лукаво поблескивая глазами сообщила, что люди лорда Стоуна, которые проживают в городе, расспрашивают о неком рыцаре, который сегодня выехал из его замка и запер его так, что теперь никто не может ни выйти ни войти в него. Говорят лорд злится и ругается, но ничего поделать не может…

Похлебка получилась сытной и наваристой и мы съели её всю, без остатка. А я ещё раз убедился в правоте своего предположения, что и хозяйка и её дочь в последнее время жили впроголодь. За время нашего ужина за окнами совсем стемнело, и посидев ещё немного для порядка, я сославшись на усталость ушел в свою комнату для отдыха. Мать с дочерью ещё о чем то недолго шушукались, потом перемыли посуду, навели порядок и тоже отправились спать. Причем я понял так, что дочка ушла спать в комнату, которая предназначалась для будущего подмастерья, а мать в свою. Так как ни светильника, ни тем более свечей в моей каморке не было, раздеваться мне пришлось в полной темноте. Я даже снял с себя кольчугу, хотя меч и поставил в изголовье, а кинжал положил под подушку. Заснул я быстро, а проснулся ещё быстрее. Я услышал тихий скрип половиц. Кто то медленно шел в направление моей комнаты. Скрипнула дверь, я напряг зрение и увидел девичью фигуру в белой, до пят сорочке, которая шла ко мне. Когда она подошла почти в плотную к постели я заметил, что глаза у неё закрыты и она по всей видимости спит на ходу. Я осторожно отодвинулся к стене, давая ей место. Она села на край, посидела немного, а потом, все также не открывая глаз и ровно дыша, легла и накрылась одеялом. Я осторожно подвинул её к себе и приобнял за плечи, а потом моя рука осторожно скользнула ей под руку и нырнула в вырез сорочки нащупав небольшую и упругую девичью грудь. Я довольный вздохнул и… заснул.