Антон Белозеров - Империя Повелителей

– Меня зовут Рен. Могу ли я теперь надеяться на то, что Вы будете настолько любезны, чтобы поведать мне, где я нахожусь, по каким законам я теперь должен жить и что я обязан здесь делать?

– Законы у нас, как я уже говорил, простые. И подходящую работу для тебя быстро найдем. Что же касается твоего местонахождения, так это вообще легко объяснить: ты на тюремной планете, сынок, и этим все сказано. Пойдем, по дороге я тебе все покажу. – Потом черно-седобородый обратился к своим помощникам. – Подготовьте клетку к новому прибытию и возвращайтесь в поселок.

Он поманил меня за собой, мы спустились с насыпи и двинулись в путь, то петляя вокруг скал, то проходя через пещеры под скалами. Постепенно у меня складывалось впечатление, что мой спутник нарочно запутывает дорогу. Все-таки я обладал врожденным чувством направления и неплохо ориентировался на местности, будь то родное Болото Подсолнечной, или этот мир скал. Но я не подал вида, что разгадал хитрость черноседобородого и все также наивно-внимательно слушал его рассказ.

– Как тебе, наверняка, уже разъяснили на Перекрестке Измерений, на тюремную планету ссылают всех нарушивших законы их мира: от злостных нарушителей правил дорожного движения до садистов-убийц. Единственное, что делают судьи, это сортируют преступников по расам: людей отправляют сюда, в умеренную зону; эльфов, лаолов и вадагов ссылают южнее; гномов, троллей, эрков и прочих геоморфов – севернее. Негуманоидов отправляют на другие континенты. Но судьи Перекрестка иногда изволят пошутить, присылая нам какого-нибудь гроана-людоеда, так что клетка вокруг выхода из Портала – это необходимая предосторожность.

Сбежать с отсюда невозможно, по крайней мере, так принято считать. Сеть спутников-сторожей не дает приблизиться к планете ни одному космическому кораблю. Кроме того, сканеры магической активности пресекут всякую попытку открыть Врата в другой мир. Наказание за любую попытку бегства немедленное – энергетический луч в голову провинившегося. Все остальное – это наши внутренние дела. Наши тюремщики не вмешиваются в нашу жизнь ни при каких обстоятельствах. Уяснил?

Я согласно кивнул головой. Пока мы шли, я заметил, что между нагромождениями камней все чаще и чаще встречаются ползучие плети растений ярко-зеленого насыщенного цвета. Такие же кустики виднелись на почти отвесных дырчатых скалах. Проследив направление моего взгляда, черно-седоборотый объяснил:

– Это цеплялка – одно из местных растений. Оно тут повсюду. Чем ближе мы будем подходить к болоту – тем больше их будет.

«К болоту!» – эти слова бальзамом пролились мне на душу. Что может быть приятнее, чем среди мириада миров найти хоть что-то родное и знакомое.

Мой провожатый тем временем продолжал свой рассказ:

– Меня зовут Старшой – с ударением на последнем слоге. Я принадлежу уже к пятому поколению ссыльных. Да, да, не удивляйся – я не преступник. Я родился здесь. Сюда ссылают и мужчин, и женщин, так что дети тут не редкость. Другое дело, что выживают тут не все… Но нам до сих пор везло: наш поселок расположен на полуострове. С трех сторон его окружает Гиблое болото, с четвертой – Красная пустыня, по которой мы сейчас идем. Через пустыню есть лишь несколько троп, по которым мы обмениваемся товарами с более густонаселенными краями. Мы исправно платим положенные налоги, и до сих пор крупные банды не наведывались к нам.

– Банды? – Переспросил я.

– А ты что думал, Рен, тут все сразу же превращаются в невинных овечек? Это тюремная планета, и правят тут тюремные законы. Там, за пустыней, за болотом идет постоянная война банд против банд. Образуются королевства, строятся укрепления, потом приходят противники, и все это рушится, и вновь отстраивается.

– Ну, такое происходит не только на тюремной планете. – Усмехнулся я.

– Да ты, Рен, философ. В чем-то ты прав. Но помни: тут-то все преступники. Тут нет мирных граждан. Тут каждый ежедневно воюет за свою жизнь и честь. Кто не борется – становится рабом какой-нибудь банды и быстро погибает. Кто борется плохо – погибает сразу. Кто борется хорошо – живет какое-то время, пока не встретит более сильного, и все равно погибает.

– Мрачная перспектива.

– Но есть тут и островки мира. Как наш поселок, например. Но за мир приходится платить постоянным трудом. Мы заготавливаем съедобный тростник и платим им за спокойствие, ведь даже самым отчаянным головорезам хочется есть. А еще в рудниках мы добываем изумруды. Это пропуск обратно на Перекресток.

При этих словах я насторожился. А Старшой продолжал:

– Если тебя сослали сюда с правом возвращения, то ты должен заработать его, представив стражам Обратного Портала достаточное количество местных драгоценностей: изумрудов из Красной пустыни, золота из Паучьих гор, урана из Хищного леса, или еще чего-нибудь, что даст тебе возможность войти в Портал. На этой планете много природных богатств, но без современной техники, копая примитивными ломами и лопатами, не просто собрать нужное количество. А, собрав, не просто сохранить и донести до Портала сквозь владения враждующих банд. Ведь вернуться хочешь не только ты.

– Что же тогда надо делать, чтобы добиться возвращения?

– Можно пересечь пустыню, вступить в банду, и если повезет, грабежами и боями с другими бандами скопить нужную сумму. Это путь быстрый, но весьма ненадежный. Тебя убьют с вероятностью девяносто девять и семь десятых процента. Причем, наиболее вероятно, убьют члены твоей же банды. Другой путь – вступить в одну из мирных общин, мою, например. Ты будешь трудиться от зари до зари, но при этом получишь право воспользоваться Дорогой На Свободу.

– А это что такое?

– Дорога На Свободу – старинный уговор между бандами и мирными общинами. Если община предоставляет банде количество драгоценностей, достаточное для возвращения десяти человек, то один член общины получает право на беспрепятственный проход к Обратному Порталу.

– И как часто такое происходит?

Старшой замялся:

– Скажу честно: не часто. Ведь набрать сумму такого выкупа непросто. Тем более, что нам постоянно приходиться отдавать большую часть добытых изумрудов, чтобы избежать набега ближайшей банды. И еще надо, чтобы жребий пал на тебя. Ведь вся община будет участвовать в соревновании за право пользования Дорогой На Свободу.

– То есть, я могу и не дожить до такого счастья? – Иронично переспросил я. – Я буду работать всю жизнь, а выбираться на свободу смогут только избранные счастливчики?

Старшой пожал плечами:

– Зато ты не погибнешь в кровавом сражении, а умрешь от старости. Я не тороплю тебя с принятием решения. Осмотрись, подумай… А потом или уходи, или включайся в работу общины. Просто так кормить тебя мы не будем. Проешь свой паек из концентратов – и все, конец. У нас недавно возникли проблемы… Так что на счету каждый кусок пищи и каждая пара рук.