Илья Одинец - Младший вовсе был дурак

— А чего рассказывать? — прошамкал старик и проглотил яйцо. — Книги, как книги. Волшебные. Правда, у некоторых срок годности истек, но все равно, бумага она в иных краях на вес золота ценится. А человек тот, вовсе не человеком был. Говорю же — нечисть поганая. Как пасть раскрыл, да про конец времен причитать начал, я сразу скумекал, что могу ему все, что есть сплавить. И сплавил. Жилка у нас в роду особая! Предпринимательская! Теперь могу лет пятьдесят на печи лежать, да яички кушать. Очень уж я их уважаю.

И Златовласка принялся очищать очередное яйцо. Судя по количеству скорлупы на столе, перед нашим приходом он съел не меньше двух десятков.

— Тот человек упоминал Камень преткновения?

Старик кивнул и, дожевав очередное яйцо, пояснил:

— О чем он только не говорил! Сразу видно, с ума спятил. И про цветы какие—то, и про петухов красных, ну и про камень сказал, только я уж запамятовал, преткновения он там у него был, или чего другого. Наговорил кучу громких слов, книжки мои забрал, да отчалил. У него, говорит, в Ленории дело есть. А что за Ленория, не знаю. Отродясь о таком королевстве не слыхал, не иначе как на самом севере.

Мы с Ленкой переглянулись и одновременно встали с лавки.

— Спасибо за информацию, — поблагодарила Лаврентьева. — Вы нам очень помогли.

— Опять сплошной официоз, — сморщился Златовласка. — Нет бы составили старику компанию, яичко откушали. Не желаете?

— Спасибо, мы торопимся.

— Ну, как хотите. Влася, и ты уходишь?

— Во дворец надо. Я ведь почти неделю в темнице просидел.

— Эт за что-ж тебя батя-то? Совсем из ума выжил?

— Были причины, но теперь все, домой возвращаюсь.

— Вот и ладно. Ты заходи.

Мы попрощались с Златовлаской и вышли на улицу.

Ленка протянула Власилиану руку.

— Нам пора уходить.

— Но ты вернешься ко мне? Без твоих глаз, без твоей улыбки моя жизнь превратится в существование!

— Не знаю, — призналась девушка.

— О! Зачем небеса дали тебе волшебную силу?! Лучше бы мы остались в темнице! Там я хотя бы мог слышать твой голос!

— Хорош причитать, — оборвал я его высочество. — Возвращайся во дворец, там тебя ждет отец и сестра.

— Сестра? — подняла брови Ленка. — У него нет сестры.

— Нет сестры? — переспросил я. — Ты хочешь сказать, что молоденькая прелестница с короной на голове — его мачеха?

— У него нет мачехи.

Власилиан покраснел, а Ленка побагровела.

— Мы уходим, — жестко сказала она. — Приятно было познакомиться с вами, ваше высочество. Надеюсь, ваше правление будет долгим и безоблачным.

— Елена!

Власилиан бухнулся на колени, но схватить Лаврентьеву за подол не успел — девушка вырвала из его рук сумку и бодро зашагала по мощеной дороге.

— Кажется, я обломал тебе весь праздник, — улыбнулся я его высочеству, продемонстрировав все тридцать три зуба. — Бывай!

Ленка шла так быстро, что мне пришлось немного пробежаться, чтобы догнать ее.

— Все вы одинаковые, — бросила она через плечо.

— Эй! Я-то здесь при чем?

— При том.

Девушка сердито впечатывала шаги в мостовую. Я решил помолчать и выждать, пока она успокоится, но сердце ликовало. Таэрия уже не казалась такой противной.

Мы вышли на окраину городка через полчаса.

— Портал должен быть где-то здесь, — произнесла Лаврентьева.

Я надел волшебные очки и осмотрелся. Портал действительно существовал: треснувший глиняный горшок, надетый на одну из досок забора заброшенного дома.

— В Ленорию придется ехать с пересадкой? — спросил я. — Сначала в Бюро, а там в очередную дверь с пентаграммой?

— Нет, — Елена нахмурилась. — Если вернемся, от нас тут же потребуют отчета и оставят ночевать. Попробуем напрямую. Мы оба были в Ленории, значит, сможем туда вернуться. Нужно отчетливо представить себе место, куда хотим попасть, и портал перебросит нас туда. Лучше, если там будет опознавательный знак: особое здание или дерево. Помнишь опушку, где мы провели первую ночь?

— Нет, — признался я. — Никаких опознавательных знаков там не было и я опасаюсь, портал перебросит меня просто в центр леса.

— Тогда вспомни тракт. Место, где дрались с энтами.

— Это я хорошо помню. Может, для надежности стоит взяться за руки?

— Если нас разнесет на пару метров, ты останешься без пальцев. Ну, готов?

— Всегда готов.

Ленка дотронулась до горшка первой. Я выждал секунд пять, и тоже прикоснулся к глиняной поверхности.

Перелет закончился быстро. Я стоял на тракте.

Что ж, осмотримся. Местность кажется знакомой, но если быть до конца откровенным, деревья здесь самые обычные, каких полно в любом лесу. Дорога тоже могла принадлежать любому миру. А, главное, Лаврентьевой в пределах видимости не наблюдалось.

— Ленка! — заорал я. — Ау—у!

Из ближайших кусов выпорхнула птица и с громким "кра—а!" скрылась в лесу.

— Ле—енка! Ты где—е?!

Я прислушался, ожидая ответа, но услышал совсем не то, что ожидал.

— Ну чего ты орешь? — спросил кто-то из кустов.

Я осмотрелся, но не увидел ни одного человека.

— Ты где?

— Прямо перед тобой. Ослеп?

Ну конечно, следовало догадаться, что в этом мире со мной может заговорить дерево.

— Не видел Ленку? — обалдело спросил я здоровую сосну, чувствуя себя сбежавшим из психушки.

— Кто такая? — сосна моргнула сухими коричневыми веками и скривила тонкие коричневые же губы.

— Блондинка. Примерно моего роста, в длинной юбке и белой рубашке с тесемками на груди.

— Я не спрашиваю, во что она одета, я спрашиваю, кто она такая? Сестра? Невеста?

— Знакомая.

— Значит, родства или полового интереса между вами нет. Хорошо, поищу твою Ленку.

Я почесал макушку.

— Зачем тебе знать, кем мы друг другу приходимся?

— Если бы между вами были платонические чувства или физическое влечение, я не стала бы ее искать.

Ну надо же! Мне попалась образованная сосна, знающая словосочетание "платонические чувства". Интересно, где они о Платоне слышали? Этот философ из моего мира. Или, может быть, Платон тоже был попаданцем?

— Почему не стала бы искать? — спросил я.

— Потому что результат тебе не понравился бы.

— В каком смысле?

— Как ты думаешь, каким образом энт может кого—либо найти?

— Ну, спросит у соседних энтов.

— Долго и шумно, а мы не любим шум. Вот ты пришел, и стал орать, и сразу попал в черный список. Теперь ни один энт тебе не поможет.

— А ты поможешь?

— Помогу, потому что если не помогу, ты снова будешь кричать имя своей знакомой.