Питтакус Лор - Падение Пятого

Пятый с истошными воплями зажимает глазницу и, с по-прежнему проткнутой ногой, неловко заваливается на промерзшую грязь.

— Хватит! Умоляю, хватит!

Он монстр и заслужил это. И все же… Я не могу добить его. Я не такая, как он. Я не хладнокровная убийца своего народа — даже после того, что он натворил.

— Марина! — кричит Шестая. — Бежим!

Могадорский корабль уже приземлился и спускает трап. Около дерева, ветви которого провисли под коркой свежего льда, Шестая взвалила Девятого себе на плечо. Она протягивает мне руку.

Я бросаю последний взгляд на Пятого. Он держится руками за лицо, зажимая покалеченный глаз. Он плачет, и слезы замерзают прямо на щеках.

— Если я снова тебя увижу, ты, поганый предатель, — кричу я, — я выколю тебе и твой второй сучий глаз!

Пятый в ответ лишь невнятно булькает. Убожество.

Я уже собираюсь бежать к Шестой, но останавливаюсь. У моих ног в едином куске льда лежит тело Восьмого. Как только я понимаю, что наделала, воздух вокруг меня начинает теплеть. Я сажусь на колени и прижимаю ладони к плоской поверхности таящего льда, отделяющего меня от Восьмого. Мне хочется взять его с нами, унести подальше от могадорцев, и похоронить так, как он того заслуживает, но мы не можем ждать, пока растает лед. Шестая кричит мне спешить, и моги вот-вот будут здесь.

— Прости меня, — шепчу я, чувствуя, как внутри все немеет.

Затем бегу к Шестой и хватаю ее за протянутую руку. Мы становимся невидимыми.

Глава 37

Я резко просыпаюсь, рывком садясь на кровати, причем явно не своей, и сразу же понимаю, что вернулся в реальность — жгучая боль нового шрама оказалась столь сильна, что смогла разбудить меня. Стоп… разве шрам не должен был остаться в кошмаре, это ведь был только сон? И все же я чувствую и ожог, и боль, терзающую и саднящую, но только гораздо глубже.

Значит, та часть кошмара была настоящей — мы потеряли кого-то…

Осмыслить это некогда: мне едва хватает времени оценить мое положение, как Сэм кричит:

— Джон! Ложись!

Перед окном спальни стоит могадорец… перед разбитым окном, а с улицы задувает холодный ветер. Когда это случилось? Он наставляет на меня пушку. Инстинкты берут верх, и я перекатываюсь влево; мог стреляет в то место, где я был секунду назад. Лежа на полу у кровати, я толкаю мога с помощью телекинеза, и он, вылетев в окно, камнем падает вниз.

Это какой-то дурдом: творящийся в реальном мире хаос куда хлеще, чем в ярком кошмаре Сетракуса Ра. Спальня совершенно раскурочена бластерами. Сара стоит в дверном проеме, используя сломанную книжную полку в качестве прикрытия. Одной рукой она поддерживает по-прежнему безвольное тело Эллы, а другой беспорядочно палит из автомата в коридор. Между выстрелами мой обостренный слух улавливает копошащихся в пентхаусе могадорцев. Их очень много, но по какой-то причине они не стреляют в ответ.

И тут я понимаю: это потому, что она держит Эллу. Сетракус Ра хочет (не могу поверить, что я вообще об этом думаю, даже не разобравшись, что это значит), чтобы его наследницу привели живой. Вот почему моги не стреляют в Сару — они боятся ранить Эллу.

Рядом со мной на полу Сэм прижимает к себе отца. Малкольм тяжело ранен в живот. Он без сознания и едва дышит. Похоже, долго не протянет.

— Какого черта тут случилось? — кричу я Сэму.

— Они нашли нас, — отвечает он. — Кто-то нас предал.

Я вспоминаю Пятого в могадорской форме и сразу понимаю правду.

— Где все остальные?

— Отправились в Эверглейдс за Ларцом. — Сэм, испуганно округлив глаза, указывает на мою ногу. — Я видел, как твоя лодыжка светилась. Что… это значит?

Не успеваю я ответить, как слышу крик Сары. Автомат издает пустые щелчки, и, поняв, что патроны кончились, моги бросились на нее. Один просовывает руку в проем и глубоко протыкает ее плечо кинжалом. Сара падает на пол, зажимая рану, и тогда второй мог грубо вырывает у нее из рук Эллу.

Я зажигаю Люмен, но, пока моги держат Эллу, швырять в них огонь крайне опасно. Они быстро отступают, растворяясь в коридоре. Я притягиваю к нам Сару телекинезом.

— Ты как? — спрашиваю я, быстро осматривая рану на ее плече. Выглядит ужасно, но не смертельно. Мое пробуждение вызывает у Сары потрясение и облегчение одновременно.

— Джон! — восклицает она и крепко обнимает меня здоровой рукой, но это длится лишь долю секунды, Сара тут же отталкивает меня, осознавая опасность. — Беги! Надо их остановить!

Я вскакиваю на ноги, готовый устремиться вслед за отступающими могадорцами, но останавливаю себя, зацепившись взглядом за Сэма и его отца. Малкольм еще жив, но быстро слабеет. Глядя, как Сэм, скрючившись над ним, держит его за руку, я вспоминаю ту ночь в школе Парадайз, когда я был бессилен уберечь Генри от гибели.

С другой стороны, исцеление Малкольма означает, что я позволю могам сбежать с Эллой. И, следовательно, Сетракус Ра приблизится к своей цели — будущему, которое я до сих пор не до конца понимаю, но в котором Элла правит человечеством наравне с ним.

Сэм, с мокрыми от слез щеками, поднимает на меня обреченный взгляд.

— Джон! Чего ты ждешь? Спасай Эллу!

Вспоминаю Сэма из кошмара — каким усталым и забитым он выглядел, его дух был сломлен. Я помню, как тяжело мне далась смерть Генри. Я не могу позволить своему другу пройти через то же, только не после того, как они только-только нашли друг друга.

Если же я отпущу Эллу, то, вероятно, обреку ее на то будущее… Нет! У нас еще будет время всё исправить, убеждаю я себя. А сейчас я должен помочь Малкольму.

Встаю на колени и прижимаю руки к его животу. Под моим прикосновением его рана начинает медленно затягиваться. Наконец, бледное лицо Малкольма розовеет, и он открывает глаза.

Сэм смотрит на меня и не верит:

— Ты позволяешь ее забрать…

— Это мой выбор, — отвечаю я. — Ее не тронут.

— С чего… откуда тебе знать? — спрашивает Сара.

— Потому что Элла… — я качаю головой. — Мы спасем её. И остановим могов. Все мы, вместе, клянусь.

Сэм хватает меня за плечо.

— Спасибо тебе.

Закончив с Малкольмом, я тут же переключаюсь на Сару. Рана на ее плече не так уж плоха. Она проводит пальцами по моей щеке, пока я ее лечу.

— Что с тобой случилось? — спрашивает она. — Ты что-нибудь видел?

Я мотаю головой, не желая рассказывать о видении до тех пор, пока сам, как следует, не обдумаю все случившееся. В отличие от Сэма, Сара, кажется, не заметила появления нового шрама на моей лодыжке, и об этом я тоже пока не хочу ей сообщать. В пентхаусе все стихло — заполучив Эллу, моги отступили — но нам все равно надо выбираться. Копам по-любому сообщили о перестрелке. Вот только вылечу Сару, и мы сразу дадим деру куда-нибудь, где безопасно.