Алексей Глушановский - Поющие Вечности

— Как сказились все, — наконец, сквозь сжатые губы вымолвила она. — Такого наплыва пациентов со времен Смутных Лет не было. — Крестоносцы эти… На всех подряд нападают, целую «охоту за ведьмами» развернули… Никто им не указ… До сентября власти еще хоть что-то делать пытались, а сейчас и вовсе, встали в позу «напуганного страуса», — ничего не видим, ничего не слышим, делайте что хотите, только нас не сильно обижайте! И те — пользуются…!!! — Помня о проблемах Артура, она тщательно избегала в своей речи нецензурных выражений, однако, по той экспрессивности и небольшим паузам которые она делала после некоторых слов, было ясно видно, что характеристики для виновных в таком наплыве нуждающихся в лечении у неё были самые нелестные.

— Все. Пришли. — Останавливаясь возле очередных дверей, она развернулась к своим собеседникам.

— Значит так. В палате — не шуметь, халаты, бахилы, маски — не снимать, говорить только шепотом, а лучше и вовсе молчать. — Всем все ясно? — она обвела свирепым взглядом своего племянника и его телохранительницу, проверяя, как выполняется её приказание. Судя по тону, ей крайне не нравилась необходимость допускать в святая-святых больницы посторонних людей и тем более нелюдей. И то, что этими посторонними являлись её собственный племянник, а так же могущественная волшебница-фейри, ни в коем разе не меняли её отношения к происходящему.

Собственно, убедить женщину в необходимости данного похода было отнюдь не так просто. Несмотря на то, что сын брата её мужа, долгое время живший в её доме, и практически вырастивший её дочь, являлся зарегистрированным бардом, и неоднократно творил в её присутствии вещи просто невозможные для обычного человека, она до сих пор относилась «ко всякой там мистике» с нескрываемым подозрением.

Если бы не Лаурелин, то, пожалуй, этот поход и вовсе бы не состоялся, как бы не настаивали на его необходимости Артур и Аленка. Но вот прошедший после легкого поглаживания эльфийки сильный варикоз, исчезнувшие после нескольких нажатий на позвоночник боли в спине, и пропавший после пары глотков из протянутой Дини Ши фляжки застарелый «кашель курильщика» заставили Елену Васильевну несколько пересмотреть свои убеждения. Лишать своих больных дополнительного шанса из-за собственных принципов, она считала недопустимым, и потому, все же выполнила настойчивую просьбу своего племянника. Но удовольствия эта уступка у неё отнюдь не вызывала.

— Понятно? — Она вновь свирепо осмотрела барда и фейри.

Лаурелин молча кивнула. Идеально правильное лицо её сейчас своим выражением напоминало маску снежной королевы. Дини Ши в больнице не нравилось, и не нравилось весьма активно. Она вообще не понимала, зачем Артур явился сюда, тем самым, заставив и её посетить это место. Барды не могут исцелять, а она вполне ясно показала, что не собирается этого делать.

Кроме того, ей не нравилось то, что для этого похода, Артур заставил её снять привычные, надежные, прочные и удобные доспехи. Не нравилась грубая человеческая одежда, в которую он заставил её одеться. Одно дело, одеть такое ненадолго, ради хорошей шутки и перед отнюдь не чужим человеком, с которым теперь они связаны на весь остаток жизни, и совсем другое — носить это постоянно, ради спокойствия и сохранения нервов каких-то неведомых, и совершенно для неё не важных людей.

Она даже предложила просто наложить на себя морок[9], или даже гламур[10], замаскировав тем самым свои доспехи и оружие, но и этого он не позволив, приведя совершенно абсурдную мысль о том, что воздействие этих заклинаний может оказаться вредным для больных.

Так же ей не нравилось то, что добираться до этого невероятно раздражающего её заведения, пришлось на какой-то глупой и вонючей самоходной повозке, а не на спине верного Мунина, который, между прочим, мог бы доставить их сюда куда быстрее…

В общем и целом, Лаурелин нестерпимо хотелось кого-нибудь убить. Она даже подумывала над возможностью просто высвободить наконец-то свою ауру, что, учитывая общую ослабленность многих из находящихся здесь людей, несомненно привело бы как минимум к паре-тройке смертей, однако сочла подобные действия несколько… неспортивными. Ну неинтересно это было бы — убивать мало того что неспособных к хотя бы символическому сопротивлению созданий, так еще и не имея возможности лично пронаблюдать за их гибелью. Недостойно Кровавой Охотницы!

Сделав такой вывод, она прекратила бесплодно злиться, и просто следовала за бардом, исполняя свою работу телохранителя и не отвлекаясь ни на что более. Так что требования Елены Васильевны по правилам поведения были сочтены вполне разумными, ничуть не мешающими выполнению основной задачи и, в общем и целом, даже довольно таки удобными.

А вот Артур несколько призадумался, не отводя взгляда от суровых глаз своей тёти.

— Обещать не могу. — Наконец произнес он. — Я Бард, и если почую, что это требуется для излечения, то буду и петь, и танцевать, да хоть на голове ходить, — главное, чтобы помогло. Однако если без подобного можно будет обойтись, то обещаю вести себя как можно тише и незаметней.

Скептически хмыкнув на столь уклончивое обещание, Елена Васильевна, тем не менее, посторонилась, давая им доступ в палату.

— Ну и? — Тихо обратилась к замершему у старой металлической кровати Артуру врач. — Ты здесь. Что ты будешь делать? — Бард растерянно пожал плечами, и обернулся на стоящую у двери фейри. Та демонстративно сложила руки на груди, и прислонившись к косяку, обвела переполненную палату равнодушным взглядом, словно показывая «Я — просто телохранитель, и ничего более. Добрые чудеса отпускаются по строгому лимиту, лимит на ближайшие сто лет исчерпан. В запасе остались только неприятности. Количество неограниченно, за выдачей обращаться в любое время».

Елена Васильевна, вслед за племянником, тоже взглянула на фейри, и неодобрительно покачала головой. Ей, доктору по профессии и призванию, видящей в исцелении больных основной смысл своей жизни, была совершенно непонятна занятая Дини Ши позиция.

Еще в дороге, узнав о том, что эльфийка, с такой легкостью и скоростью исцелившая её застарелые, и, на современном уровне медицины весьма сложноизлечимые болячки направляется в больницу лишь как телохранитель её племянника и даже не думает оказывать никому помощь, она только вздохнула и промолчала. Причем, по её лицу было совершенно очевидно, что если бы не присутствие рядом Артура, слова бы у неё нашлись… Много интересных, незатасканных слов, выражений и даже фраз, наиболее полно с её точки зрения характеризующих ту девушку, которая может помочь столь многим, но из-за какого-то каприза не желает этого делать. Однако этика врача, и любовь к племяннику не позволяли ей причинить ему боль, высказав свое мнение в подобающих этому случаю выражениях.