Алексей Глушановский - Поющие Вечности

Еще более нахмурившаяся, Алена отрицательно покачала головой. — Не знаю. Сама она в сознание не приходила, а расследование… Да какое там расследование, когда тут такое творится… Милиция покрутилась-покрутилась, да квартиру и запечатали, и все… А больше, известий нет. Ну, мама еще, старается ей помочь, как может… Но в сознание Стаська пока еще не приходила.

— Успокойся. — На плечо Артура легла рука Лаурелин, которая все это время стояла у него за спиной. Ты — Бард. Твоя сила не в злости. Если эта девушка тебе дорога, думай не о том, как отомстить, а как ей помочь. — Напоминание было весьма своевременным. Подступившая к сердцу парня злость отхлынула, оставляя какую-то пустоту и приступ сильной головной боли.

— Твоя правда. — Артур тяжело вздохнул, и слегка покачиваясь направился в коридор. — Я в больницу. — Его терзал острый приступ какой-то иррациональной вины за случившееся с девушкой несчастье. Ведь он обещал ей помощь! Кто знает, может, если бы он не пропал из жизни более чем на три месяца, и выполнил обещанное, то этого бы не произошло!

На этот раз его остановила Алена. Она с какой-то жалостью глядела на раздухорившегося брата, после чего, сочувственно взглянув на его телохранительницу, мягко остановила протянутую за теплой одеждой руку Артура.

— Братец, а этот оборотень, он, случайно, тебя по голове не бил? — Артур недоуменно посмотрел на девочку. — Ну куда ты ломишься? Кто тебя, к в реанимацию-то пустит? Иди, умойся, позавтракай, подожди, пока мама проснется, а там уже с ней и поедешь! Да и вообще, что ты там сделать-то сможешь?

— Я — Бард. — Задумчиво произнес Артур, выходя из своего лихорадочного состояния.

— Никогда не слышала, и не читала, чтобы барды могли лечить больных с тяжелыми травмами, — фыркнула Аленка.

— Барды — нет. А вот фейри — могут. — Он перевёл все так же задумчивый взгляд на Лаурелин.

— Я? — Несколько демонстративно удивилась девушка. Ты меня, случаем, ни с кем не путаешь? — От неё отчетливо потянула жаждой крови. Если ты не забыл, я Дини Ши! У меня немного другая специализация. Я травмы не лечу, я их причиняю!

Артур вздохнул, и так же демонстративно почесал затылок. — Да? — Притворно удивился он. — И впрямь, забыл… А мне казалось, что вчера ты говорила, что в самую первую очередь, для меня и моей семьи являешься женщиной Туата де Данаан… Тех самых Туата де Данаан, что на всю Феерию и Землю известны как непревзойденные целители… Туата де Данаан, у которых даже самые обыкновенные напитки, вроде знаменитого верескового меда, или не менее знаменитого здравура, не только утоляют жажду, но и являются непревзойденными по своей эффективности лекарственными средствами… И чему мне теперь верить? Каким словам? Сказанным вчера, или сегодня?

— Я говорила правду! — Недовольно нахмурилась Лаурелин. — Для тебя, и твоих родичей, я в первую очередь Туата. Но для всех остальных, — я — Дини Ши! Надеюсь, ты не будешь утверждать, что эта девушка является твоей родственницей?

Артур отрицательно покачал головой. Врать фейри, как бы ему ни хотелось помочь Анастасии, он не собирался.

— Вот видишь, — Довольная своей победой улыбнулась Лина. — Правдой являются оба моих утверждения! — И, уже мягче, добавила. — Если я начну лечить любого, о ком ты попросишь, то по самой твоей природе, ты не сможешь отказать никому из обратившихся к тебе за помощью. А обращаться будут. Много и часто. Я же не хочу тратить остаток своей вечности, исцеляя всех подряд. Вас, людей, много… А такого рода информация передается очень быстро. Я — полукровка и, хотя, я действительно могу помочь в некоторых случаях, это не доставляет мне ровным счетом никакого удовольствия. Убивать — гораздо проще и приятней! Поэтому, моя помощь только для тебя и твоих ближайших родичей, то есть Алены Мстиславовны и её матери. Остальные люди для меня безразличны.

— Так что, чтобы у тебя не было каких либо глупых надежд… — Лаурелин подняла вверх руку в жесте, очень напоминавшем знаменитое фашистское приветствие.

— Я, Лаурелин эс Эране, ап Хейвори дес Мод ала Плант Аннон ол Туата де Данаан, ано Дини Ши, клянусь тебе, бард Артур, клянусь светом Анора и тьмой Аннона, что буду исцелять и лечить в случае такой нужды из всех людей только тебя и твоих ближайших родичей, не давая отказа в помощи и прикладывая все силы для скорейшего и наиболее полного выздоровления. И буду лечить только названных и никого более из рода людского! Да будут величайшие силы свидетелями моих слов! — На её ладони вспыхнул странный шар, одна сторона которого лучилась ярким солнечным светом, а другая была идеально черной. По мере того, как она говорила, шар начал стремительно вращаться, и под завершение, беззвучно взорвался, на миг осветив прихожую каким-то странным, багрово-фиолетовым сиянием.

Довольная собой Лаурелин, казалось, едва сдерживалась, чтобы не показать Артуру язык.

Тот задумчиво хмыкнул, и опечаленно покачал головой. — И все же, я попробую помочь… — Задумчиво произнес бард, тем не менее, укладывая свитер назад на полку.

— Твое дело. — Пожала плечами фейри. — Мое дело — охрана твоей жизни. Все остальное меня мало касается. Делай что хочешь.

— Идем завтракать! — Прервала их беседу Аленка. — Все равно, пока мама не проснется, никуда вы не поедите! Девушка казалось, совершенно опечалилась из-за прямого отказа Лаурелин в помощи её подруге. И на то имелись веские основания. Слишком уж хорошо она знала своего брата, и упрямый огонек, вспыхнувший в его глазах, дал ей вполне достаточно оснований считать, что как бы то ни было, но он своего добьется!

— И как я позволила себя уговорить на эту авантюру?! — вслух возмущалась высокая и статная рыжеволосая женщина, идя по коридорам областной больницы. — Можно подумать, у меня других дел нет! Работы — умотаться, а я тут экскурсии вожу!!! — Она посмотрела на Артура, тенью скользящую у него за спиной Лаурелин и недовольно поморщилась. — Елена Васильевна Королева, кандидат медицинских наук и один из ведущих хирургов областной больницы, и раньше отличалась редкостной прямотой слов и действий. Сейчас же, судя по довольно «замотанному» виду, глубоким теням под глазами, и подчеркнуто высоко поднятому подбородку дела обстояли далеко не самым лучшим образом.

— Что, все так плохо? — сочувственно спросил Артур.

Врач молча кивнула. После смерти своего мужа, Елена Васильевна — ранее большая говорунья и хохотушка, сильно переменилась, замкнулась, предпочитая словам — действия, и находя отдушину только в своей работе. Каждый больной становился для неё вызовом, который она бросала смерти, стремясь отобрать у неё добычу. И свои неудачи в этой неравной борьбе она переживала очень остро. Впрочем, жаловаться Елена Васильевна не любила, и потому в её отделении, и среди пациентов у неё сложилась репутация женщины суровой и решительной.