Ольга Гребенщикова - Чужие как свои

   Но поскольку наемные работники, солдаты и приезжие торговцы стали залогом процветания долины, феи сделали одолжение, смирились с их присутствием в самом прекрасном месте на земле. Всем приезжим полагалось помнить о великой жертве хозяев и вести себя подобающе.

   Слушая эту невероятную историю, Настя начала понимать, почему Арман так надеялся свернуть в обход. Кажется, впереди их ждало столько всего одухотворенного, возвышенного и прекрасного, что сыщицу начинало тошнить заранее.

   Чикитико снова полетела на разведку. Ни засады, ни подозрительных личностей впереди не обнаружилось, долина и ее окрестности были истинным оазисом спокойствия. Только удивительно - эти земли потому и считались тихими, что охранялись лучше других, но на заставе сирена никого не заметила. Будто солдаты самовольно отлучились с поста в неизвестном направлении или сообща засели в подвале.

   Когда аккуратный белый домик местного КПП стал видим из-за поворота, Дорлан осторожно пощупал строение магией, но не нашел ни следа людей. Вернее, следов присутствия было много - в лучшем случае позавчерашних. Отсутствие стражи подтвердилось, когда дом осмотрели вблизи. Чики сделала в небе последний разведывательный круг и вернулась с восторженным возгласом:

   - Это невероятно!

   Скалы расступились, дорога устремилась вниз, туда, где на ветру колыхалось море синих цветов. Словно разлитую по земле синеву вечернего неба кое-где пересекали розовые, красные, желтые полосы других цветов, для обозначения границы полей или просто для красоты. Вдали, среди деревьев, блестели пруды, каналы с горбатыми мостиками и коваными оградами, виднелись белые островерхие башенки домов, больше похожих на маленькие, снежно-узорчатые дворцы. А со всех сторон этот лучезарный оазис окружали горные вершины.

   Несколько местных жителей такой нежной, совершенной красоты, до которой даже эльфам как до Марса на велосипеде, отвлеклись от колдовства над цветами и уставились на пришельцев. Арман изысканно поклонился, остальные тоже изобразили кто что мог по части вежливых приветствий. Феи смерили незваных гостей безразличным взглядом одинаковых сапфировых очей и снова занялись делом. Только солнце играло на серебристой пыльце, сиявшей у каждого над глазами, от темных ресниц до бровей.

   Никакой суеты, только покой и приятный, изысканный труд. Феи, грациозно занятые полевыми работами, негромко напевали хором, голосами не уступая оперной массовке Большого театра.

   В середине долины, где стояла деревня, к путешественникам вышли представители местной власти. Кто-то вроде старосты, или мэра, или как там у сереброликих называется председатель их цветоводческого хозяйства.

   Немолодой фей, чей возраст выдавала только скорбная мудрость веков в глазах и такое же бездонное осознание собственного превосходства, заговорил с Арманом. Два фея помоложе придерживали, как шлейф, длинный серебристый плащ старосты. На остальных совершенные существа смотрели так, будто пришельцы были стеклянные. Что-то вроде очень прозрачной ходячей стеклотары.

   - Нам велят убираться в гостиницу. Для этого надо пройти, не сворачивая, всю долину и выйти через Южное ущелье, - тихо передавал разговор Дорлан, чуть приколдовав для слышимости, - В деревне все прекрасно, нас благодарят за интерес. Нет, все спокойно, ничего тревожного. В нашей помощи не нуждаются. Где стража с заставы? Отпросились на отдых в людской поселок, что возле гостиницы, предаются своим жалким забавам.

   Арман раскланялся и вернулся к попутчикам:

   - Идите прямо по дороге, после южной заставы есть гостиница. Я догоню, попробую все же узнать...

   Отважный поступок эльфа - попытку выспросить что-то у неразговорчивого фея - Настя не оценила. По ее разумению, не стоило метать бисер перед самодовольными типами, которые каждого, кто не похож на них, обвиняют во всех пороках и преступлениях от незаконной порубки леса до массовых убийств. Иногда у эльфа просыпалась просто неудержимая тяга к переговорам. Не дожидаясь попутчиков, девушка отправилась в сторону гостиницы.

   Дивный пейзаж вокруг уже не восхищал. Красоту полей и рощ здорово портил паршивый нрав их обитателей, словно капля яда растворилась в кристально чистом воздухе. У очередного мостика над ручьем Настя засмотрелась на земляничную поляну. Среди зеленых листочков пестрели белые цветы и спелые красные ягоды, чистые, не покрытые пылью, как у любой дороги в ее мире. Что ж, нет на свете совершенства. Кому - дорожная пыль, кому - сволочные феи.

   Чуть дальше, за кустами, виднелось нечто гораздо более интересное. Настолько неподходящее для этого места, что сыщица не удержалась - честно постаралась не истоптать землянику, раздвинула густые ветви и оцепенела.

   Предмет, который привлек ее внимание, оказался всего лишь парой сапог. Если слова "всего лишь" уместно использовать по отношению к элегантной обуви из дорогой кожи, покрытой тонким узором. Но самое удивительное, сапоги лежали не пустыми. Тело обутого в них владельца просто не было видно с дороги. Шитье на одежде мужчины мерцало в солнечных бликах, волосы отливали звездным серебром, разметавшись по сырой земле. Безукоризненно прекрасные черты лица и устремленный в небо взгляд серых глаз хранили оцепенелое изумление. Настя отлично помнила этого парня. Перед ней лежал один из ухтиамарских эльфов. Мертвый, поскольку здоровенная дыра в груди обычно плохо совместима с жизнью.

   Стоп! Значит, ухтиамарцы в самом деле были где-то рядом? Значит, Арман прав?

   И еще здесь, кажется, действительно любят эльфов. Одного уже залюбили до смерти.

   Если бы сыщица предупредила товарищей о находке громким визгом, всё могло бы сложиться иначе. Вместо этого, движимая нелепой надеждой, что ухтиамарец более живуч, чем простые смертные, она опустилась на колени и попыталась нащупать пульс. Рядом чуть слышно хрустнула ветка, но обернуться девушка не успела - ей на голову обрушился удар.

Глава 1 5

Цветочный народ (продолжение)

Красота спасёт мир.

Красота требует жертв.

Отсюда вывод: красота спасёт мир,

но для этого потребуются жертвы.

relax. ru

   Возвращаться из темноты не хотелось. Там, в реальном мире, таилось что-то страшное. Боль, тошнотворное, непереносимое мучение. Неизбежное, как зло, обитающее в Синей долине.

   Но поскольку оставаться и дальше в неведении было невозможно, Настя открыла глаза. Голова пульсировала болью, откуда-то доносились голоса, резкие, хриплые, но приглушенные, а главное - без перевода. Похоже, эльфийский браслет отказал, или от удара у сыщицы отшибло всякую восприимчивость к магии.