Кэролайн Черри - Эльфийский Камень Сна

— Пойдем, — прошептала Арафель, Финела изящно и бесшумно тронулась дальше. И если кто проснулся в доме, решив, что приближается гроза, то снова улегся на подушку, подумав, что то ему пригрезилось. Финсла бесшумными шагами меряла расстояние — она скользила как лунный свет вдоль берегов и вдоль изгородей, слегка потряхивая головой, ибо странным ей казались и изгороди, и строения, и срубленный лес у самой кромки Элда.

Когда они подъехали к амбару, оттуда выглянули две лошади с дрожащими ноздрями и глазами темными, как ночь, — пегая кобыла и толстый пони, смертнорожденные. Они смотрели, не осмеливаясь выйти. На сеновале кто-то захлопал крыльями, и снова все замерло.

— Граги, — тихо позвала Арафель.

Внутри послышалось слабое движение.

— Граги.

И снова тишина.

— Ты хочешь рассердить меня, Граги?

Имя было произнесено в третий раз. Он должен был прийти. Между ног пони и лошади метнулась косматая тень, ходячий стожок сена — коричневый человечек с глазами темнее тьмы.

— Слышу, — промолвил он. — Я слышу.

— Так я и думала. Неужто волнения в округе ускользнули от твоего внимания? Тебе так спокойно спится ночью?

Он сел на корточки, обхватив себя руками и вжав голову в плечи, словно хотел, чтобы ее вовсе не стало видно. Он дрожал.

— Я все видел, Дина Ши. Я стерегу, о, я стерегу, чтобы охранять своих людей. Я пробегаю по холмам. И я там видел зло. Я припугнул его, и оно бежало.

— Так, — это обрадовало ее, ибо каким бы маленьким и уродливым он ни был, его темные глаза светились пониманием. Она легко спустилась на землю, и замерла, возвышаясь над ним, а потом, щадя его самолюбие, присела, как и он, так, чтобы ему было удобно смотреть ей в глаза. — Я должна попросить тебя о тайной вещи, Граги.

— Попросить, — повторил он, отшатнувшись. — Она говорит «попросить». Дина Ши обитает в глубоком мраке, в далеких местах. О, оставь в покое моих людей, эльф. Пусть они спокойно живут.

— Ты мне не веришь, маленький Ши?

Он вздрогнул еще сильнее.

— Я люблю их. Я буду сражаться, я буду.

— И вправду ты будешь, — ответила она, положив руки на колени и прямо глядя в его темные глаза. — Теплое местечко ты устроил здесь. Огородились изгородями, А знаешь, я была в гостях у людей.

Глаза Граги расширились от изумления, и он покачал головой.

— В их зале, — сказала Арафель.

Это уже превышало все. Граги замигал — сомнение все больше охватывало его.

— Эльфу нравятся мои изгороди.

— Я не говорила, что они мне нравятся, Граги! Я сказала, что прощаю их.

— Ах! Вот она, Дина Ши.

Она поднялась. И Граги снова отшатнулся и нахмурился.

— Ты смел, — заметила она. — И смелости в тебе не по росту. Я так и думала. А потому пришла к тебе. Послушаешь?

— Дина Ши говорит, что хочет, а Граги обязан выслушать.

— Было время… — начала она и невольно умолкла, потом попробовала продолжить. — Граги, я умоляю.

Волосы поползли вверх у Граги вместе с невидимыми бровями, открыв изумленные глаза. Граги выпрямился и сжал колени руками.

— Пожалуйста, эльф, только не против моих людей.

— За холмами есть двое детей — очень умные дети, на редкость умны и добры. К тому же вежливые. Они понравятся тебе. И их земля — она не так хороша, как твоя, но для людей очень ухожена. Я видела, как по вечерам они выставляют молоко и лепешки. Учтивый народ, даже если никто не принимает их даров. А дети — ты их узнаешь при первом же взгляде. Ты ни с кем их не перепутаешь.

— Но у меня есть своя земля, Дина Ши, свой хутор и свои люди, о которых я забочусь…

— От тебя потребуется очень мало внимания, лишь время от времени. Я не говорю, что ты должен выполнять их работу на полях; но тени подступили к ним совсем близко. Если время от времени ты будешь обращать на них свой взор или уделять им внимание… Это очень учтивый народ. Они будут признательны тебе за работу — так я думаю, маленький Ши. А у меня есть свои дела. Но я знаю, что тени не станут шутить с тобой.

Граги наклонился вперед.

— Кто они тебе?

— Они мне дороги. Люди такие, какие есть, дороги мне. Я прошу, Граги. Вина Ши просит и надеется. Я знаю, что это не пустяк.

— Ты раскачала холмы, — укоризненно промолвило существо. — Ты выпустила их на волю. А теперь ты приходишь просить о помощи.

— Да.

Граги снова вздрогнул, глаза его закатились, и он застонал.

— Граги видит. О, я вижу, я вижу, я вижу тьму.

— Она близко, Граги?

Все его члены содрогнулись в конвульсии. Он забормотал, и постепенно это бормотание облеклось в слова.

Черной-черной тьмой оно возлежит,

И горе тому, кто встретит его на пути;

Холодом жжет и живет в бессердечье своем,

И сердце ничье не сможет это вместить.

Арафель вздрогнула и положила руку на шею Финеле.

— Я разгадала твою загадку. Лучше бы я этого не делала.

На мгновение, казалось, Граги лишился рассудка. Затем он начал приходить в чувство и, обхватив себя руками, снова принялся раскачиваться взад и вперед.

— Холодно, — жалобно проскулил он.

— Да, холодно. И в этом есть доля и моей вины. Я отвечаю за это. И все же — уважишь ли ты мою просьбу, Граги?

Он поднялся, еле доставая ей до пояса, и посмотрел на нее снизу вверх, а когда она, ухватившись за гриву Финелы, взлетела ей на спину, ему и вовсе пришлось задрать голову.

— Граги сделает, что сможет, — ответил он. — Я постараюсь. Я очень сильный.

— Маленький братишка, я не сомневаюсь в этом.

Глаза его блеснули.

— Я братишка?

— Братишка, — повторила она.

Он рассмеялся и побежал вприпрыжку вслед за лошадью, когда та тронулась с места. Но кобылица все увеличивала шаг, и загрохотал гром, и Граги отстал, не обладая такой скоростью. Вспыхнула молния, и под ветром вздохнули деревья. Граги остался позади, где вскоре должна была разразиться гроза, где уже лепетал дождь и ворочался гром.

Арафель неслась земными путями, не осмеливаясь вступить в иной мир. Впереди, на севере, действительно сгущалась тьма, в которой не было видно ни звезд, ни облаков, лишь мрак и все усиливающийся холод.

Древними были эти холмы возле Донна, гораздо древнее людей. Там были узилища, но основания их поколебались, и то, что вырвалось на свободу, лишь временно вернулось туда в поисках приюта.

Более сильные духи просыпались медленнее, ибо их сковывали более крепкие узы, но кроме этого светлого места тьма повсюду сгущалась, предвещая зло. И Арафель не собиралась слепо бросаться на нее; сначала все надо было разузнать — как далеко она распространилась, и что объяла, и чем вооружена. Она могла бы скрыться ненадолго в Элде, но тьма могла прорваться и туда.