Наталия Белкина - Наместник

В свертке был еще старый черный кардиган и кружевная блузка, которую я надевала еще года четыре назад на школьные утренники. Но главное, что умница Макар не забыл о белье.

— Спасибо за заботу, — поблагодарила я его.

— Ты не должна благодарствовать мне, — отозвался на это Макар. — Это мой долг.

Я вздохнула. В последнее время я, видимо, все чаще стала ощущать потребность в большем, чем обычно, количестве кислорода.

— Теперь уже точно больше не увидимся. Скоро я навсегда покину ваш мир, — сказала я ему на прощанье.

— Не увидимся, так услышимся. Я тебе в стену постучу, — отозвался погрустневший Макар.

— Прощай…

В охотничьем домике наместника нашлась самая настоящая ванна с холодной и горячей водой, ароматическими солями, пеной и прочими благами цивилизации. И хотя Ю-Ю строго-настрого запретил мне мочить шов, я не смогла отказать себе в удовольствии принять душ. После этого я почувствовала себя посвежевшей и похорошевшей. Забралась в постель, но уснуть не могла, хотя пыталась заставить себя закрыть глаза и уплыть в сон. Веки сами открывались, и я неотрывно смотрела на дверь, ждала, что она вот-вот откроется. Ждала и боялась. Я гипнотизировала деревянные доски, сверлила глазами дверную ручку, но дверь оставалась неподвижно холодной.

Потом она открылась, но обыденно и бесстрастно. Вошел Ю-Ю и спросил:

— Не можешь уснуть?

— Не могу.

— Дать снотворное? Тебе надо выспаться перед завтрашним.

— Нет, не надо. А что у тебя есть медикаменты?

— Да, у Гавра здесь целый арсенал лекарств. Есть даже оборудование для несложных хирургических операций.

— Ничего себе! Зачем ему?

— Наверное, у него были ранения. Но вообще, я не слышал, чтоб у наместников что-то болело.

— А душа?

— Что?

— Душа у них есть?

— Не знаю… Впрочем, у бессмертных — какая душа?

— Значит и не болит…

— Хм.

— Ю-Ю.

— А?

— Давай снотворное…

Как приятно было бы заснуть после трудного дня, зная, что завтра тебя не ждут никакие заботы, опасности, проблемы. Я давно уже так не засыпала. И сегодня не судьба. Я чувствовала, как мой мозг как-то неестественно, рывками, погружается в сон, но не пыталась встряхнуться. Я все смотрела на дверь, и когда закрылись глаза, все еще ждала, что раздастся дерзкий, бесцеремонный грохот и лязг железных навесок, и в комнату ворвется мое безрассудное, странное счастье.

ГЛАВА 26

Я проснулась еще до восхода солнца и не сразу, но с сожалением обнаружила у себя страшную головную боль. Седьмое сентября. Мой день рожденья. Самый необычный из всех. Семнадцатый. И возможно именно в этот день мне предстоит родиться заново.

Я отправилась в ванную, чтоб принять душ и привести себя в порядок перед экзекуцией. Мне уже казались смешными все мои вчерашние надежды, а все страхи и приключения будто и вовсе были не со мной. Почему-то больше меня ничего не будоражило. В сердце повисла какая-то муторная безнадега. Не было ни волнительного страха, такого, какой обычно бывает перед важным экзаменом, ни любопытства или нетерпения, потому что, проснувшись, я узнала, что Гавр еще вчера вечером отбыл в свой замок, оставив меня одну и не сказав не единого слова поддержки, в которой я так нуждалась.

Спустившись на первый этаж, я обнаружила Ю-Ю, который спал в широком кресле под толстым шерстяным пледом.

— Спи дальше, я встречу кортеж у крыльца, — сказала я ему, когда он проснулся.

— Ты что, думаешь, я тебя не провожу? Это, во-первых, — еще не совсем даже проснувшись, ответил доктор и, закутываясь в одеяло, добавил:- А во-вторых, ты еще не знаешь, но Лютый Князь пожелал видеть всех участников этой истории, в том числе и меня.

— Всех? Это зачем же?

Эта новость почему-то не слишком обрадовала меня. Появилось какое-то нехорошее предчувствие. Неужели Хозяин решил произвести разбор полетов? А что если из-за меня могут пострадать все дремучие?

— Значит, мы едем вместе? — спросила я.

— Боюсь, что нет. У каждого своя дорога туда. Так уж заведено.

— А куда ведет эта дорога? Где живет Хозяин?

— У него резиденции по всей земле. Да и не только. Никто не знает, где он сейчас и где будет через минуту.

Начинался прохладный осенний рассвет. Неожиданно светлое и чистое небо окрашивалось в алые тона и от минуты к минуте становилось все ярче. Наконец, из-за дальних лесов всплыл пылающий зрачок нового дня и остановил на мне свой внимательно-бесстрастный взгляд.

Я вышла на крыльцо. Везде: на периллах, на траве и даже на медной дверной ручке лежала роса. Было зябко, и все еще тянуло в сон. Я присела на крыльце, спрятав руки в рукава. Ждать, судя по всему, оставалось не долго.

В тот момент, когда я чуть было снова не уснула, сидя на ступеньках, ворота вдруг сами собой распахнулись. Я увидела совершенно бесшумный черный автомобиль ретро. Он мягко вкатился во двор, шурша гравием, и блеснул мне в глаза первым солнечным бликом. Я не слишком удивилась, увидев в Дремучем Мире машину, но память подсказала мне грустную аналогию: черный воронок.

Внутри авто ничего не было видно из-за тонированных стекол. Я не знала, был ли в нем кто-то живой. Но за ним следом вошли четверо незнакомцев с одинаково невыразительной внешностью. Они были одеты в глухие ослепительно белые балахоны с розоватым оттенком от восходящего солнца. Они неподвижно стояли, а я ждала, что же будет дальше.

Сзади неслышно подкрался закутанный в плед Ю-Ю.

— Ого! — сказал он шепотом. — Он прислал за тобой сатурнионов. Это знак особого внимания.

— Почему-то меня это не слишком утешает, — так же тихо ответила ему я. — А кто они?

— Некогда рассказывать: смотри.

Медленно и бесшумно открылась задняя дверь автомобиля, приглашая меня сесть на заднее сиденье.

— Ну, что? Встретимся у Лютого Князя?

Ю-Ю кивнул, и я шагнула к машине. Дверь закрылась за мной сама, и наступила темнота, потому что стекла не пропускали свет во внутрь. Я не сразу заметила, что перегородка между мной и шофером, если он там вообще был, поднята, а на крыше мерцают маленькие искорки. Я стала вглядываться и вскоре с удивлением заметила, что они очень напоминают звездное небо, по крайней мере, точно угадывались созвездия Большой и Малой Медведицы, которые могла различить даже я. Взыграло детское любопытство, и мне захотелось дотронуться до них. Я протянула руку. Потолок оказался выше, чем я предполагала, и вдруг я с ужасом осознала, что рука провалилась в пустоту. От неожиданности я перестала дышать и вжалась в сиденье. Только сейчас я поняла, что не чувствовала никакого движения автомобиля, даже такого, какой ощущают в полете. Не было ни шума двигателя, ни каких-нибудь иных звуков. Тишина стояла мертвая, и от нее становилось жутко. Я даже старалась тише дышать, чтоб с испугу не принять шум своего собственного дыханья за какой-нибудь чужеродный звук.