Юлия Боровинская - Лисьи листы

Не знаю, сколько времени занял у нас путь до западного кольца. Лично мне казалось, что часы тянутся за часами, а мы всё так же едем, осторожно виляя, мимо мертвых громад зданий, облупившихся вывесок, изодранных чудовищными когтями деревьев, помятых фонарных столбов…

Наконец, Хитч остановил мотоцикл и вытянул карту.

— Посвети, — коротко попросил он и забормотал, — Так, отсюда едем направо… здесь вполне приличное шоссе… а сразу же за железнодорожным мостом сворачиваем налево… не пропустить бы — там, кажется, обычная грунтовка…

Изучив маршрут, он снова сунул карту в карман и взялся было за руль мотоцикла, но я обняла его за плечи и прижалась лицом к холодной куртке.

— Давай больше не будем ссориться, ладно? — дрогнувшим голосом попросила я. Ужасно хотелось расплакаться, но я покуда сдерживалась. — Здесь всё такое… враждебное… так давит. А я не хочу…

— Ну, что ты? — осторожно повернулся Хитч, легко поцеловал меня и прошептал прямо в мои губы, — Никогда не забывай: я тебя люблю и абсолютно не умею на тебя злиться. Хорошо?

— Хорошо, — улыбнулась я и всё-таки почувствовала, как стали мокрыми мои нижние ресницы, — Ты прости, что я раскисла. Поехали.

И мы вывернули на шоссе. Мантикоры здесь попадались редко, но Хитч все равно не рисковал разгоняться слишком сильно, а я обозревала окрестности. Небольшие домики по левую руку от дороги несомненно были дачами — давно заброшенными и ветхими. И вдруг…

— Ты видишь?

— Да. Подъедем поближе?

Довольно большой участок был огорожен столбами с натянутой на них колючей проволокой, а на самой его середине двигался неяркий огонек, замерший при нашем приближении. Это было поле, частью уже распаханное. Средних лет мужчина в серой одежде замер, как вкопанный, с удивлением разглядывая нас, а рядом с ним из земли торчала какая-то непонятная конструкция, на которой висел керосиновый фонарь («Кажется, это называется „летучая мышь“ или что-то похожее», — вспомнила я). Плуг. Да, наверное, это был ручной плуг с широко разведенными в сторону рукоятками. А впряжены в него были… три здоровенные рыжие собаки, напоминающие кавказских овчарок. Впрочем, разглядеть их поподробнее мне не удалось — Хитч нажал на газ, и разбитый асфальт снова потек под колеса нашего мотоцикла.

— Молодцы, — неожиданно заявил мой напарник, — Если они не только разворовывают старые запасы, но и пашут, то у этого мира есть еще шанс.

— А почему на собаках? — нерешительно осведомилась я.

— Ну, а где же им в городе было взять лошадей? Их сейчас и в деревнях-то почти не осталось. Кошки и собаки — вот и вся фауна. Они наверняка их еще и на мясо разводят.

— Собак?!

— Ну, едят же их китайцы и корейцы! Знаешь, Сяо, животных хорошо любить, когда ты сыт и дети твои не мерзнут в холодную зиму…

Я ненадолго задумалась и отмахнулась:

— Ну тебя в баню! Собак же самих нужно мясом кормить! Значит, должна быть у них еще какая-нибудь травоядная живность.

— Крысы? — невинным тоном предположил Хитч, и я отчего-то расхохоталась, отплевываясь и мотая головой, а мои волосы трепал ночной ветер…

Железнодорожный мост уже чернел впереди, когда Хитч внезапно и довольно резко нажал на тормоз, так что я невольно стукнулась подбородком в его спину.

— Ты чего? — недовольно осведомилась я

— Понимаешь, такое дело… Глупо это всё, конечно, но у меня почему-то такое чувство, будто если мы проедем еще несколько метров, непременно случится что-то ужасное…

Я недоуменно уставилась на своего спутника. Чего-чего, а никаких предчувствий, прорицаний и прочих предвидений будущего за ним никогда не водилось. Воздух здешний на него что ли так действует, или просто временное затемнение нашло?

— Смотри: впереди же ровная дорога! — я слезла с мотоцикла и демонстративно пошла по шоссе, поминутно оглядываясь, — Ничегошеньки здесь нет!

Шаг, другой, третий — и я со всего маху врезалась в невидимую преграду. Хорошо хоть не любом, а плечом, в очередной раз обернувшись, чтобы отпустить новую реплику. Тоже приятного мало, между прочим!

Я вытянула руку и озадачено пощупала внезапно ставший непроницаемо плотным воздух впереди. Не стекло и не прозрачная пластмасса — эти заблестели бы в свете фары. Мост по-прежнему маячил передо мной, и было до него совсем недалеко, только вот странное препятствие, похоже, вовсе не собиралось пропускать нас дальше. А уж если бы мы в него впечатались на скорости… Холодок прополз у меня вдоль позвоночника. Нет, лично я больше над хитчевыми предчувствиями смеяться не собираюсь!

— Что там? — нетерпеливо окликнул меня новоявленный пророк.

— Стенка, — ответила я, — Только ее не видно.

— Высокая?

А ведь это мысль! Я пошарила лучом фонарика вокруг себя, подобрала небольшой камешек и с силой запустила его вверх и вперед. Не могу сказать, на какой высоте он угодил в стену, но явно намного выше моего роста. Угодил — и отскочил с тихим стуком.

— Да, это тебе не «Всё живое»! — заметил подошедший Хитч.

— Что?

— Это роман такой есть у Клиффорда Саймака, помнишь? Только там барьер не пропускал ничего живого, а неорганику всякую — пожалуйста.

— Ага, помню. Думаешь, здесь, как и там, барьер весь город окружает?

— Скорей всего. Я, честно говоря, ждал чего-то в этом роде, — признался мой напарник.

— Сейчас? Когда остановился?

— Нет, вообще. Понимаешь, как-то не верилось, что целый мир изменил свои свойства. Вот эксперимент в ограниченном пространстве — совсем другое дело…

— Чей эксперимент?

Мой вопрос повис в тишине. Кандидатура экспериментатора у нас, в сущности, была только одна — Караш. Но поверить в то, что он располагает такими технологиями… Допустим, ему — пара тысяч лет или даже больше, и всё это время он усердно работал над… черт его знает, над чем. Но он что — величайший гений всех времен и народов, раз ему удалось настолько обогнать человечество в целом?! Тогда уж проще предположить инопланетян каких-нибудь…

Я окончательно запуталась в этих рассуждениях и посмотрела на Хитча.

— И остановили меня перед преградой очень технично, — заметил он, — Что-то вроде мгновенного гипнотического внушения. Я просто не смог не нажать тормоз.

— Гуманно…

— Ага, просто на редкость гуманно: всех подряд в чудищ попревращать, зато парочку от смерти спасти…

Я попинала барьер носком кроссовки.

— Слушай, а вдруг это всё-таки не капсула, а так — небольшая аккуратная стеночка? Что же мы — даже не попытаемся ее обойти?

— Попытаться можно. Только времени это займет… Кстати, который теперь час?