О. Григорьева - Набег

Вестфольдец нырнул за спины хирдманнов, сорвал с борта щит Дорина, потащил его к парню. Поняв задумку хевдинга, воины обрадовались. Им уже давно не доводилось участвовать в хорошей шутке. С дальних скамей спешно передавали из рук в руки сундук Дорина и его обернутый в тряпицу тяжелый меч.

Гримли подал щит Рюрику. Тот размахнулся, швырнул его под ноги оторопевшему Дорину. Щит упал умбоном вниз, закрутился, словно юла.

— Иди! — рявкнул Рюрик.

Дорин растерянно взирал на крутящийся у его ног щит. Кто-то сунул ему в руки сундук и сверток с мечом.

— Но… — Парень прижал сундук и сверток к груди.

Рюрик откинул со лба светлую челку, поморщился:

— Я согласился с твоим желанием, а ты опять недоволен, Дорин, сын Торпа?

Я говорил о другом, — начал оправдываться тот. — Моим желанием было…

— Ты меняешь свои желания, как женщина!

Рюрик открыто оскорбил парня. Дорину оставалось или вызвать хевдинга на поединок, или стерпеть обиду и стать посмешищем. Странное поведение Рюрика смяло его — он кусал губы, озирался, беззвучно открывал и закрывал рот, подобно рыбе, вытащенной на берег.

Ожидая продолжения шутки, хирдманны тесно обступили его и хевдинга. Некоторые переговаривались, хихикали, другие заинтересованно помалкивали.

Чувствуя, что Дорин проиграл битву, Сигурд даже не поднялся со своего места. Вытянул в проход меж гребными скамьями ноги, откинулся спиной к борту.

— Твой хевдинг очень умен. — Пленница Рюрика зашуршала юбками, подбираясь поближе к оставшемуся в одиночестве бонду. Села на палубу перед ним, опасливо заглянула снизу вверх ему в глаза. — Бог наделил его умом и отвагой великого короля!

Сигурд усмехнулся.

— Поэтому ночью ты столь охотно отдалась ему, приняв бесчестье?

Она накрутила на палец длинную русую прядь, склонила голову к плечу. Это движение напомнило Сигурду Айшу. Многие видели, как болотница умерла, пытаясь отомстить за своего ярла. Говорили, что она зарезала Коракшу его же кинжалом и что Харек, выручая ее, угодил в ловушку. Желтоглазый сражался над ее бездыханным телом, пока не упал под топорами варгов…

«А куда делась Гюда? Живет с бесчестьем, как пленница Рюрика, или погибла, следуя за Айшей и Бьерном даже в смерти?» — промелькнуло в голове бонда.

— Для меня честь сделать мужчиной будущего короля. — Голос смуглой франкийки развеял раздумья Сигурда. Вблизи она не выглядела такой юной, как ему казалось раньше. В зеленых глазах читалась грусть, а легкость разговора с мужчиной выдавала замужнюю женщину.

Сигурд встряхнулся, фыркнул:

— Не лги. Ты просто пытаешься сохранить жизнь.

Губы пленницы слегка раздвинулись, блеснул ровный ряд мелких белых зубов.

— Бог дал нам ее. Дар Божий надо беречь.

— Твой муж не сберег?

Сигурду хотелось обидеть ее, наказать за мимолетное сходство с Айшей. Словно она порочила светлую память о маленькой колдунье.

Про мужа он угадал, — улыбка исчезла с ее лица, темные ресницы опахалами закрыли зелень глаз.

— Бог дал, Бог взял, — хрипло сказала она.

Собиралась продолжить, но о чем-то загомонили окружившие Рюрика и Дорина воины, и франкийка осеклась, вытягиваясь всем телом в их сторону.

Хирдманны расступились, пропуская понурого Дорина. Парень прижимал к животу походный сундук и сверток с мечом. Осыпаемый насмешками, он поплелся к своему месту, поставил сундук, склонился, усаживаясь. От Сигурда его отделял лишь проход меж гребными скамьями. Лицо у парнишки было расстроенное, нижняя губа мелко тряслась. Длинными, по-мальчишески тонкими пальцами он теребил ткань свертка, на тощей шее под кожей гулял острый кадык.

— Забудь, — негромко посоветовал ему Сигурд. Парень вскинул на бонда затравленный взгляд.

— Забудь, — повторил Сигурд. — Руан или Париж — какая тебе разница?

Дорин вздохнул и отвернулся.

В Руане они стояли всего два дня. Дольше было нельзя: Готфрид, впустивший своих бывших соплеменников в город, предупредил, что сбежавший маркграф наверняка пойдет к королю, а тот не преминет выставить против Рагнара большое войско.

— У Карла достаточно неприятностей с братьями. Людовик помалкивает, но Лотарь грозит из Бретани скорой войной. Бароны из Пуатье и Клермона поддержат его. Но, даже готовясь к войне с братом, Карл вряд ли позволит вам дойти до Парижа [69], — сказал Готфрид.

Выслушав его, Рагнар решил, не останавливаясь ни для грабежа, ни для отдыха, быстрым ходом добраться до королевского города. Наскоком взять его и уйти столь же спешно, пока Карл не успел опомниться. Но на обратном пути ему вновь предстояло миновать Руан…

— Окажешь ли ты мне столь же достойный прием? — перед отплытием поинтересовался он у Готфрида.

Бывший дан почесал указательным пальцем широкий и плоский нос, улыбнулся, показывая эрулу зияющие пустоты на месте передних зубов:

— Я приму победителей, но прогоню побежденных.

Готфрид намекал, что не станет ссориться с королем, если тот окажется более могущественным, чем Рагнар, а в случае удачи эрулов он хотел бы получить свою долю королевских богатств.

Рагнар понял.

— Тогда жди, — коротко сказал он.

Корабли снялись с якоря и покинули притихший испуганный Руан, но к середине следующего дня их нагнал посланный Готфридом человек. Подхлестывая пегую кобылку, он скакал по берегу, размахивая куском красной ткани, привязанным к длинной палке. К берегу подошла одна из шнек, и вскоре новость, привезенная гонцом, обошла всех: впереди, в половине дня пути, народников поджидало войско короля Карла.

— Он быстр, — уважительно отозвался о короле Рагнар и приказал хевдингам и кормчим собраться на совет.

Место для совета отыскали лишь к вечеру — на небольшом острове, высоком, тихом, заросшем крепкими старыми дубами.

Перед тем как сойти на берег, Рюрик выбрал тех, кто должен был отправиться с ним.

— Латья, — сказал он. — Гримли…

Обвел взглядом взволнованных предчувствием близкой битвы хирдманнов, ткнул пальцем в сторону бонда:

— Сигурд!

В это время, пользуясь случайным отдыхом, Сигурд болтал с Инги Горбуном о короле Карле и оружейной лавке в Руане, где бонду приглянулся меч с изображением крадущейся кошки на рукояти. Горбун тоже видел этот меч, но ему оружие показалось чересчур коротким.

— Я привык к своему мечу, Горбун… — объясняя свой отказ от покупки, говорил Сигурд. Горбатым Инги не был, его отличал высокий рост, но кличку он получил еще в детстве, когда, стесняясь своей долговязости, сутулил плечи и горбил спину.