Дмитрий Данилов - Гэбрил Сухарь

— Не знаю, — признался я. — Мы опоздали. Кто-то его перехватил.

— Долго же вы собирались, — резюмировал Брутс. — Вы не оправдали наших ожиданий.

— Не делайте поспешных выводов, — заметил я.

— Попрошу не указывать, — разозлился Брутс.

Я вспыхнул.

В разговор вовремя встрял Лигрель.

— Погоди, Гэбрил, не пори горячку, — попросил он. — Вас, Брутс, это тоже касается. Мы сделали всё, что могли.

— Я понимаю, — скривился следователь. — Прошу извинить — нервы.

— Извинения приняты, — сообщил я и стал рассуждать:

— Ещё не всё потеряно. Алур проследит перемещения Ключа.

— Поздно, — сокрушённо вздохнул Брутс. — Старик утверждает, что больше его не чувствует.

— Как это? — изумился я.

— А так! — со злостью выпалил Брутс. — Говорит, что связь прервалась. Почему — не знает. Мы надеялись, что это каким-то образом связано с вашей вылазкой, но видимо напрасно! Я, на всякий случай, подстраховался.

— Ах, вот почему вы пригнали сюда войска, — понимающе протянул я. — Я то грешным делом понадеялся, что из-за нас побеспокоились. Боюсь, что даже перерыв все Трущобы, вы не найдёте ни Ключ, ни того, кому он понадобился.

— Тем не менее, я всё равно буду его искать! — упрямо заявил Брутс. — У меня не остаётся другого выхода. В скором времени в Трущобы подтянутся ещё два полка. Мы переворошим здесь всё, заглянем под любую травинку, посмотрим за каждым камнем.

— Желаю удачи, — сказал я. — А мы отправимся к Алуру. Вдруг ему в голову придёт какая-нибудь идея…

— Не буду задерживать, — пробурчал Брутс. — Держите меня в курсе.

— Как насчёт пистолетов? — осведомился я. — Нужно возвращать?

— Нет. Загляните на днях, я выправлю нужные бумаги. Если будут проблемы с полицией, можете ссылаться на меня. До свидания, господа!

— Прощайте господин следователь, — ответил я.

— Ещё раз повторюсь: обязательно держите меня в курсе и не занимайтесь самодеятельностью. Если один из вас чихнёт, я должен знать, где и сколько.

— Вы будете знать ровно столько, сколько мы.

— Или не будете, — совсем тихо добавил я, но так, чтобы это услышал лишь эльф.

Лигрель усмехнулся.

Поймать кэб поблизости от Трущоб не проще, чем укусить себя за локоть. А уж уболтать кэбмена, которого чудом занесло в район, находящийся в двух километрах от Трущоб, отвезти в квартал, в коем располагается гостиница Алура, ещё труднее. Переговоры затянулись. Тогда Лигрель, порядком уставший от бесполезного сотрясания воздуха, решил прибегнуть к последнему аргументу: достал пистолет и направил в лоб извозчику со словами: «ну, пожалуйста! . Пистолет был разряжен, но откуда бедному кэбмену было об этом знать? Во всяком случае, не от меня. Я едва стоял на ногах и не собирался развеивать чужие заблуждения.

Бедолага сразу переменился в лице: аргумент оказался простым и убедительным. Лигрель из самых хороших побуждений похлопал кэбмена по плечу. Кучер затрясся мелкой дрожью. Неудивительно, поскольку в этой руке находился пистолет, и дуло несколько раз прошло в опасной близости от виска.

Кэб потихонечку тронулся.

Настроение было паршивое, что у меня, что у эльфа, поэтому ехали молча. В голову лезли нехорошие мысли. Чтобы немного развеяться, я спросил Лигреля, как там Лиринна. Эльф помрачнел.

— Она сейчас дома. Сегодня похороны защитников моста, и Лиринна помогает с приготовлениями.

— Понятно, — кивнул я, — передай ей: пусть завтра не приходит. Я сегодня навещу нашу клиентку, по сути дела её поручение мы выполнили. Если она со мной расплатится сразу, Лиринна получит первую зарплату.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил эльф. — Это будет весьма кстати.

Я знал, что с деньгами у Лигреля не очень. Армейское жалованье едва позволяло сводить его большой семье концы с концами, и Лиринна устраивалась на работу отнюдь не от хорошей жизни. К тому же столица всегда славилась дороговизной.

Услышав наш тихий разговор, кэбмен, думая, что нам сейчас не до него, попытался спрыгнуть с козлов и скрыться в тёмном переулке, однако дуло пистолета, высунутое бдительным эльфом в окошко, убедило его отказаться от своих намерений.

— Дружище, — воскликнул Лигрель, — не стоит волноваться. С нами ты в полной безопасности. Вези нас и ни о чём не беспокойся.

— Разве что кроме своей жизни, — мрачно добавил я.

Кэбмен угрюмо покосился, сплюнул и продолжил править лошадью. Дальнейший путь был без происшествий. Мы подъехали к гостинице. Я выглянул в окошко и увидел, что теперь возле входа в гостиницу стоял наш старый знакомый — филер по имени Димсон. Он успел порядком промёрзнуть — солнце категорически отказывалось прогревать прохладные улочки города, поэтому Димсон слегка приплясывал, заставляя кровь быстрее бежать по жилам, чем и грелся.

— Скоро же вы, однако, обернулись, — удивился филер, увидев нас, вылезающими из кэба. — Как съездили?

— А, лучше не спрашивай, — отмахнулся я. — Алур у себя?

— А где же ещё ему быть? — хмыкнул филер и, зябко кутаясь в курточку, попросил:

— Там у его дверей напарник мой приставлен, передайте ему, пожалуйста, чтобы шёл меня сменить.

— Замёрз? — сочувственно спросил я.

— Ещё как! — подтвердил филер. — Ноги аж задервенели. Знал бы, что сегодня такой собачий холод будет, оделся бы потеплее. Пусть не тянет.

— Ладно, передадим, — заверил я.

— Господин полицейский! — заверещал кэбмен с козел, приняв Димсона за копа.

— Что тебе? — раздражённо спросил замёрзший филер.

— Господин полицейский, — повторил кэбмен. — Задержите этих подозрительных людей. Они мне угрожали оружием.

— Да иди ты! — выругался Димсон и с такой злостью посмотрел на кэбмена, что тот не выдержал и, хлестнув лошадь, умчался как можно дальше.

У дверей Алура прохаживался ещё один филер. Я передал ему просьбу Димсона, но филер в ответ лишь хмыкнул:

— Ничего, пускай помёрзнет. Договаривались через час меняться, пусть потерпит ещё пятнадцать минут.

Алур выглядел обеспокоенным и усталым.

— Слушай, старина, хватит нести на себе вселенскую печаль, — воскликнул я, делая первые шаги по комнате. — Мы вернулись с пустыми руками, но это ещё ничего не значит.

— Мне бы вашу уверенность, — пробурчал маг, — Ключ исчез и на этот раз бесследно. Не знаю почему, но я перестал его чувствовать. Мне это определённо не нравится.

— Приятель, ты не одинок, — отозвался я, — Список вещей, вызывающих у меня стойкое отвращение, может сравниться лишь со списком моих недостатков. И тех и других предостаточно, уж ты-то меня знаешь…