Татьяна Богатырева - Гильдия темных ткачей

Напоследок Дайм заявил:

— У меня слишком много дел, чтобы тратить время на пустые пререкания. Если у Вашего Высочества будет что сказать Ушам Императора, извещайте письменно.

Поклонился и покинул покои, провонявшие насквозь болотной тиной.

Только пройдя полдороги до своих апартаментов, Дайм вспомнил про часы. И выругался: до назначенного времени оставалось менее получаса. А ведь он хотел еще подарить Шуалейде что-нибудь этакое… а, плевать. Обойдется. Хватит с неё еще одного цветочка. Это же так романтично!

Дайм сбежал вниз, в сад, нашел клумбу и сломил розу. Совсем зеленый бутон, но какая разница? Окунув розу в фонтан, Дайм впустил в стебель нить жизни, и бутон начал наливаться. Пока роза расцветала, он сидел на бортике, опустив руку в воду: пусть от слитой тьмы в фонтане заведутся лягушки, зато он перестанет чувствовать на губах вкус тины.

— Светлого дня, Ваше Высочество, — поздоровался Дайм, вручая принцессе розу.

— Светлого, маркиз.

Медитация у фонтана помогла. Дайм чувствовал себя на диво свежим и готовым к новым подвигам во славу Империи (читай — Дайма Дукриста). Он даже был искренне рад видеть младшую принцессу. После старшей она казалась нежной фиалкой с росинками на лепестках.

Сегодняшняя Шуалейда разительно отличалась от Шуалейды вчерашней. Никаких драгоценностей, шелков, локонов и духов. Чистая бледная кожа, собранные в узел волосы, естественный запах. Никакого, шис подери, сандала. И она улыбалась ему, Дайму, а не ступеньке к трону. Она радовалась этой розе, словно… пожалуй, Ристана не одарила бы его таким сияющим взглядом, даже если бы он собственноручно водрузил ей на голову корону. Эта же — ребенок, сущий ребенок! В простом, явно любимом мужском камзоле и бриджах она походила на мальчишку. Походила бы, если…

«С дуба рухнул! Это девочка. Девочка, слышишь, ты?! Для тебя мальчишки у Пышечки Лотти, — прорезался голос разума. Дайм с усилием оторвал взгляд от мягких округлостей под белым батистом. — Давно не валялся мозгами наружу? Так коснись её!»

«Заткнись и не мешай работать, — ответил Дайм. — Не видишь, вхожу в образ?»

Он склонился и коснулся губами протянутых пальчиков, ожидая привычной боли. Но вместо боли нахлынула щекотная волна — удивление, радость, смущение, опасение… сумрачная аура ласкала прибоем, манила и колола мурашками. Он задержал девичью руку в своей, не доверяя ощущениям — куда смотрит Печать? Загляделась на сине-сиреневые водовороты Сумрака? Она совсем не умеет скрывать чувства. Или не хочет?

Вглядевшись, Дайм пришел к выводу, что не хочет. Эта сумасшедшая девчонка ему доверяет. Насмешливые боги, нашла кому!

«Какого демона ты делаешь? Разве непременно нужно морочить ей голову?» — спросила совесть голосом шера Парьена.

«Это для её же блага. Подумаешь, разочаруется. Зато не станет темной», — одернул нахалку Дайм.

«И не нарушит твои планы», — добавила совесть.

Дайм послал совесть туда, где она была последние двенадцать лет, и со всем возможным очарованием улыбнулся.

— Дайм, Ваше Высочество. — Он проникновенно посмотрел ей в глаза. — Сегодня изумительная погода, Ваше Высочество. Не изволите ли прогуляться?

В ответ она порозовела, надменно выдвинула подбородок и заявила:

— Изволим.

Дайм восхитился её упрямству. Она всерьез собирается пойти в город в таком виде! И ведь не попросит наложить иллюзию, а сама явно не умеет. В точности как некогда баронет Маргрейт.

«Хватит! — рявкнул голос разума. — Если продолжишь в таком духе, придется завтра же убираться из Суарда под благовидным предлогом. Иначе она из одной досады выйдет замуж за Рональда. Тебе в отместку, осел!»

— Если Ваше Высочество позволит, прогуляемся инкогнито. Небольшое заклинание. — Всплеск жадного интереса при слове «заклинание» подсказал Дайму, что он на верном пути. — Вам знакома метода шера Парьена? Это просто. Выделяете оптическую константу, создаете пару синхронных лучей и в зеркальном отображении наносите…

Одновременно Дайм творил образы, давая Шуалейде возможность увидеть и запомнить простое заклинание. Раз-два показать, и она легко будет делать его сама. Потоки её любопытства пронизывали насквозь, словно он был стеклом, а она солнцем. Она не взламывала разум, как некогда Парьен, а скользила, щекотала — так, что сложно было не поддаться. Он и поддавался. Самую малость, будто нечаянно показывая… шис, он мог много чего показать! Потому что ему в самом деле было приятно её видеть, и хотелось говорить с ней, купаться в изумительной разноцветной ауре. Она действовала на него, как фейская пыльца.

Он не успел ни додумать, ни завершить заклинание.

— А если изменить кривизну контура и стабилизировать спектр, — вмешалась Шу. — Оно будет держаться само! Как удобно!

Повертевшись немного перед созданным им воздушным зеркалом и разглядев новый облик горожанки, Шуалейда рассмеялась, чуть не бросилась ему на шею, но тут же смутилась и остановилась.

— Спасибо, Дайм! Это, правда, совсем просто.

— Идем?

Передышка закончилась, пора было снова изображать галантного кавалера. А значит, коснуться принцессы и получить положенную порцию ощущений.

Снова одарив его улыбкой, Шуалейда оперлась на протянутую руку. Дайм привычно подавил мышечный рефлекс — не нужно, чтобы она почувствовала напряжение. Подумаешь, немножко больно. Да, собственно, и не больно даже.

Искрящиеся потоки Сумрака напрочь вытеснили неудобство, причиняемое Печатью. А вскоре Дайм и вовсе позабыл об этой ерунде, увлеченный разговором — как позабыл называть принцессу Высочеством и на вы.

Шуалейда оказалась невероятно любопытна. Ей было интересно все, от улиц и площадей родного города до передовиц имперских газет и почтовых заклинаний. Дайм с удовольствием устроил для неё экскурсию по Суарду. Но сначала привел в ирсидский ресторанчик на площади Ста Фонтанов.

Дайм уже и не помнил, когда последний раз получал столько удовольствия от общения с женщиной. И не помнил, когда ему столь легко с кем-нибудь говорилось. Шуалейда с таким живым интересом впитывала каждое слово, что Дайм разливался соловьем. Сам над собой смеялся, но не мог остановиться.

— …из Хмирны. Полуденная Марка тогда еще держала Коралловое море в кулаке, вот ему и удалось сбежать. Хмиры как всегда, учуяв карумитов, послали все к зургам и напали на заклятых соседей. Нурималь добрался до родных берегов с драгоценным грузом, высадил семена, и с тех пор Ирсида торгует специями по всей Империи.

— Шеру Нурималю повезло, — кивнула Шу, накалывая на вилку баранину, тушеную с фруктами и шафраном.