Гордон Диксон - Дракон и Джордж

Из ямы, в которой только что лежал камень, вынырнула громадная голова слизняка. Она поднималась все выше и выше, желто-коричневого цвета, с двумя рогами, раскачивающимися из стороны в сторону. Извиваясь, слизняк выполз из норы, и соратники увидели, что его тело покрыто легким панцирем, напоминающим спиральную раковину улитки. Рога-отростки шевелились, а глаза безразлично уставились на стоящий внизу отряд. Он медленно пополз по склону навстречу им, оставляя на песке и камнях блестящую слизистую полосу.

– Червь, – тихо сказал Каролинус.

– …которого можно убить, – задумчиво прорычал Смргол. – Хотя и нелегко. Разрази меня молния, жаль, что Брайагх не один!

– Но это еще не все! – Каролинус трижды ударил жезлом о землю.

– Выходи! – закричал он высоким голосом, пронизывая дрожащий воздух.

– Заклинаю Всемогущими Силами! Выходи!

И они увидели новое действующее лицо. Из-за громадных скал, кольцом обступавших башню, медленно появился купол головы, обтянутой серой, поблескивающей, абсолютно лысой кожей. На кошмарной башке сияли круглые голубые глаза, две дырки заменяли нос, а весь огромный череп был равномерно покрыт толстой кожей. Существо подняло неестественно огромную голову, и соратники увидели широкий рот, распяленный в идиотской улыбке, и два ряда острых зубов.

Неуклюжим заученным движением страхолюдина поднялась на ноги. Очертаниями ее фигура походила на человеческую, но тем не менее эта тварь не имела ничего общего с родом людским: чуть выше двенадцати футов ростом: вокруг толстой талии болталась не то набедренная повязка, не то юбка из грубой невыделанной кожи, украшенная костьми и цветными стекляшками, которые могли оказаться чем угодно – хотя бы драгоценными камнями.

Но отличия от биологического вида «человек» этим не ограничивались. У существа начисто отсутствовала шея. Неестественная, безволосая голова, безликая, как яблоко, покачивалась прямо на квадратных плечах, покрытых грубой серой кожей. Торс был прям, как ствол дерева. Непропорционально толстые и круглые руки и ноги ответвлялись от тела, как трубы от водопроводного стояка. Бедра, правда, были укрыты килтом, а голени – скалами, но руки поражали своей несуразностью: непомерно массивные локтевые суставы; а неуклюжие кисти рук заканчивались толстыми обрубками – пародией на человеческие пальцы. Их было всего три, причем на большом пальце был всего один сустав.

В правой руке существо держало дубинку – ржавый кусок железа, поднять который, казалось бы, даже такому чудищу было не по силам, однако толстая кривопалая рука поигрывала ею с такой же легкостью, с какой Каролинус нес свой резной жезл.

Монстр открыл рот.

– Хе! – раздался гогот. – Хе! Хе!

От его резкого хеканья мурашки бежали по спине. Хихиканье было невероятно низко; такого даже вообразить невозможно. Хотя издавать такой звук подобало бы скорее трехклапанной трубе, он все-таки вылетал из горла живого существа. В этом смехе не слышалось даже оттенка радости или шутливого настроения. Проверив голос, монстр замолчал, наблюдая круглыми светло-голубыми глазами за продвижением слизняка.

Челюсти Джима непроизвольно раздвинулись, и он задышал тяжело, как собака после длительного бега. Он услышал, как за его спиной зашевелился Смргол.

– Да, – грустно проговорил дракон. – Этого-то я и боялся. Огр.

В наступившей тишине сэр Брайен слез с Бланшара, проверил упряжь, подтянул седельные ремни.

– Успокойся, Бланшар, – ласково говорил рыцарь. Но белый скакун дрожал так сильно, что не мог стоять на месте, Брайен покачал головой и погладил коня по спине. – Похоже, мне придется сражаться пешим.

Остальные наблюдали за Каролинусом. Маг оперся на жезл. Лицо его постарело, а морщины превратились в глубокие борозды. Он понаблюдал за огром; затем повернулся к Джиму и драконам.

– Я лелеял надежду, – сказал он, – что до этого не дойдет. Однако… – он махнул рукой в сторону приближающегося червя, замолкшего Брайагха и глядящего в пустоту огра, – как вы видите, мир всегда крутится в сторону, прямо противоположную нашим желаниям. Чтобы добиться своего, надо управлять им.

Он поморщился от боли, извлек фляжку и выпил чашку молока. Затем, убрав посуду, он повернулся к Дэффиду.

– Мастер лучник, – сказал он почти официальным тоном. – Гарпии прячутся пока в башне. Но когда остальные твари пойдут в атаку, они снова появятся. Обрати внимание, как низко спустились тучи.

Он показал на небо. Плотный слой облаков пузатым потолком завис в тридцати футах над ними.

– Гарпии вылетят под прикрытием облаков, – сказал волшебник. – Расстояние ничтожно. Сумеешь ли ты поразить их?

Дэффид задрал голову.

– Если облака не опустятся… – начал он.

– Нет, – сказал Каролинус. – Сила жезла удерживает их.

– Тогда, – сказал Дэффид, – если они полетят с такой же скоростью, как давеча, то у меня есть хороший шанс на успех. Полных гарантий не даю; я все же человек, которому свойственно ошибаться, и ни в коем случае, как считают некоторые, не стреляющий без промаха автомат. Но я почти уверен, что ни одна гарпия живой до земли не долетит.

– Превосходно! – воскликнул Каролинус. – О большем мы и мечтать не могли. Не забывай: укус гарпии смертелен – даже мертвой гарпии!

Он повернулся к Брайену.

– Сэр Брайен, я предлагаю, – начал Каролинус, – тебе, если ты собираешься сражаться на ногах, заняться червем. Так будет лучше для всех нас. Я знаю, ты предпочитаешь разделаться с драконом-ренегатом, но червь слишком опасен для тех, кто не защищен доспехами.

– Полагаю, что прикончить его нелегко? – поинтересовался рыцарь. Он пристегнул ремень к внутренней стороне щита и покосился на слизняка, ползущего по склону.

– Все жизненно важные органы запрятаны глубоко в теле, – разъяснял Каролинус, – а поскольку мозгов, как и инстинкта самосохранения, у него нет, то он будет сражаться до тех пор, пока ты его не изрубишь на куски. Если сможешь, то сперва ослепи его.

– Что… – начал Джим и замолчал. Горло невыносимо пересохло. Он сглотнул и продолжал: – Что делать мне?

– Сражаться с огром, мой мальчик! Сражаться с огром! – взревел Смргол. Услышав слова дракона, огр перевел взгляд с червя на Смргола. – Я прикончу паршивца Брайагха. Джордж разрубит на куски червя, лучник уничтожит гарпий. Маг оградит от остальных проявлений зла, а волк не подпустит сандмирков!

Джим открыл было рот, чтобы избавить дядюшку от приступа излишнего оптимизма, но затем понял, что движет старым драконом. Он намеренно говорил о предстоящем сражении как о незначительном пустяке, чтобы приободрить Джима, хотя сам полупарализованный Смргол уже не сможет сражаться с сильным и молодым Брайагхом на равных.