Gamma - Цели и средства

Утром он увидит то, чему когда‑то не придали значения авроры: среди брызг крови – темно–бурые отпечатки маленьких лапок, ведущие под массивный шкаф, который в свое время не смог разломать даже оборотень. Он сядет на грязный пол, обхватит голову руками, потом, кряхтя и постанывая, распрямит шею, ощупает горло и найдет старые, давно подсохшие рубцы. Много позже он узнает, что проспал под шкафом больше года, что ежиная спячка схожа с летаргией, – и осознает, что рык ночного гостя спас ему жизнь и рассудок. Пока что в голове крутились только две мысли. Выжить. Позаботиться о мальчике.

Он скорчился на полу и заснул.

Минерва Макгонагалл и стая патронусов

Минерва поежилась. Холодало, снег скрипел все противнее, по краям дороги мерещились темные тени. Смит замер и выругался шепотом. Минерва выхватила палочку: они, красавцы!

— Ли, патронуса! – рявкнула она. – Уводи детей.

Заклинание Ли было едва слышным, а вот патронус удался. Большущая черепаха неторопливо развернулась над испуганной стайкой первокурсников, окутывая их белым сиянием. Ли, умница, держал патронуса и двигался к школе. Темные тени уже не мерещились, они стекались к островку света, окружая его.

Минерва взмахнула палочкой:

– Expecto…

Серебристая лань выпрыгнула из‑за плеча и метнулась в гущу черной стаи.

– … Patronum, – договорила ошеломленная Минерва.

Ее кошка присоединилась к патронусу Смита. Когда Минерва, запыхавшись, добежала до детей, все уже закончилось. Кошка прыгнула на плечо и рассыпалась теплым облаком. Лань потянулась носом к Смиту и растаяла, когда он потрепал ее по холке. Минерва моргнула. Лань?!

— Получилось! Вы видели, профессор Смит? Профессор Макгонагалл, у меня получилось!

Смит кивнул и растопырил пятерню.

— Пятьдесят баллов Слизерину, – подтвердила Минерва. – Великолепный патронус, мистер Ли. Спасибо за помощь, профессор… Эван.

Эван изменился в лице. Кажется, он только теперь понял, что патронуса узнали. Отчаянный взгляд развеял последние сомнения: он!

— Все возвращаемся в школу! – приказала Минерва. – Эван, вы впереди, Ли, дети, следуйте за профессором Смитом. Я прикрою.

И прослежу, чтобы до школы добрались все, – добавила она про себя. – Второй раз не скроетесь, профессор.

Дементоры исчезли, и вечер снова был хорош. Нет. Чудесен.

Засыпанный снегом Хогвартс сиял праздничными огнями, дети восхищенно переговаривались, а Минерва улыбалась тихонько и думать могла только об одном.

Живой!

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ПРИКЛАДНАЯ ДРАКОНОЛОГИЯ

Ведь я забыть тебя была готова!

Зачем же тень твоя приходит снова…

Лопе де Вега. «Собака на сене»

ПРОЛОГ

… ни кожи ни рожи, а глаз‑то ведьминский горит! На шею не вешалась, как остальные бабы, а видно было: нравлюсь я ей…

(из никогда не написанного)Август 2005 года

— Нет, – сказала Нарцисса.

— Нет?! – возмутилась миссис Тревор.

— Нет.

— Но я постоянно ношу желтое!

— Нет.

Миссис Тревор затрясла подбородками.

— Знаете, милочка, если бы не рекомендация леди Агаты…

Что Нарциссе всегда неплохо удавалось, – это держать каменное лицо. «Милочка»… Десять лет назад эта корова была бы до смерти рада попасть к ним на званый вечер.

Она медленно сосчитала до пяти.

— Мадам, у нас мало времени. Либо вы слушаете, что я вам говорю, либо отказываетесь от моих услуг и подбираете себе туалет сами.

— Ну хорошо, – вздохнула миссис Тревор. – Тогда что?

Мантия–невидимка, – подумала Нарцисса. – Да. В самый раз.

— Как насчет зеленого бархата?

Она покончила с толстухой к одиннадцати и встала на «конвейер»: поток школьников не иссякал с середины июля. Сегодня вокруг кабинок бегала даже Хильда, которая обычно развлекала родителей. К пяти у Нарциссы привычно загудели ноги и заломило спину. Она закончила очередную подгонку и разогнулась. Найдется десять минут на чашку чая?

Звякнул дверной колокольчик, и мечту о чае заслонил силуэт очередного посетителя.

— Я хотел бы заказать несколько мантий, – услышала она негромкий сипловатый голос.

— Конечно, сэр, – невозмутимо кивнула Хильда. – Цисси, милая!

Нарцисса удивилась. Хильда Малкин, неисправимая кокетка в свои шестьдесят с гаком, обычно обслуживала мужчин сама. «Джентльмен – это звучит элегантно», – повторяла она, и это значило «в сторону, девочки, он мой». Впрочем, одноглазый верзила в растянутом свитере на джентльмена не тянул: у таких редко бывают деньги на «элегантное».

— Добрый день, сэр! – подошла она ближе. – Какие именно мантии вам нужны?

Одноглазый обернулся к ней и застыл на пару секунд. Нарцисса изобразила профессиональную улыбку: ее до сих пор нередко узнавали на улице и в ателье. Газетчики когда‑то постарались на славу.

— Я… собираюсь преподавать в Хогвартсе с этого года, – он опустил глаза и уставился на свои тяжелые ботинки–грязомесы. Кстати, дорогие, драконья кожа. Такие любил Фенрир, – невпопад вспомнилось Нарциссе.

— Думаю, мне нужно несколько мантий на каждый день. Может быть, пара теплых…

– … и как минимум одна парадная, для торжественных церемоний, – подхватила она. – Давайте начнем с простых. Идемте, посмотрим ткани…

Хильдины владения походили не на склад, а скорее на сокровищницу сумасшедшего падишаха или великанское лоскутное одеяло. От пестроты расцветок, узоров и текстур у многих кружилась голова.

— Смахивает на библиотеку, – просипел сзади одноглазый, и Нарцисса вздрогнула. Рядом с этим посетителем ей было до странного не по себе.

— Интересное… сравнение.

— Я иногда читаю книги.

Обиделся? Решил, что она судит о нем по внешности? Нарцисса поймала себя на том, что боится ляпнуть лишнее, как на первом свидании. Давно она не ощущала так остро пол собеседника. В голову почему‑то лезли воспоминания о войне. Видимо, из‑за обожженного лица: взгляд просто притягивало к шрамам и повязке.

Она поспешила перейти к делу. Прищурилась, оглядела клиента еще раз.

— Ну что же, начнем. Я правильно понимаю, что яркие цвета вас не очень привлекают?

Одноглазый кивнул молча, потом достал фляжку, глотнул.

— Да… что‑нибудь немаркое. Может быть, черное?

— Хм, не уверена. Но давайте попробуем.

Она сняла с рейлинга лоскут черной шерсти и, поколебавшись, приложила к груди незнакомца. Тот неожиданно напрягся и дернул головой. В ярком свете лампы его профиль – такой вдруг знакомый, с горбатым, будто давным–давно сломанным, носом – показался черным. Тенью из китайского театра…

Он!

У Нарциссы бешено заколотилось сердце. Живой!

Рука медленно начала сжиматься, впиваясь в грудь одноглазого сквозь три слоя ткани. Тот вздрогнул, но не отшатнулся. Грудь еле заметно вздымалась под ее пальцами, и на вспотевшем лбу Нарцисса почувствовала его дыхание. В глазах потемнело, в висках забилось сумасшедшее: живой!

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});