Gamma - Цели и средства

— Там защита, – напомнила Минерва.

— Ах да. И не сломали, надо же, – удивился Смит. Он потыкал в полки, словно проверяя слова Минервы.

— Ну так кто ставил, – хмыкнул Рем.

Смит еще немного полюбовался книжными корешками, рассеянно скользнул взглядом по раме, шагнул к двери.

— На второй этаж посетителей не пускают, – предупредил Рем. – Выход через кухню.

На кухонной двери висел рекламный плакатик «Истории Принца» – в отличие от «Святой сволочи», эту книгу можно было читать без отвращения. Смит задержался у плаката.

— Автор наверняка уделил особое внимание печальному детству героя?

— Ты же сам читал «Святую сволочь», – отозвался Рем. – О детстве никто ничего не знает, одни домыслы. Скитер кусала локти, но разыскать его родителей ей не удалось.

— Родителей? – удивился Смит, глядя в камин.

— Отца. Мать, кажется, умерла еще до первой войны.

Минерва помалкивала. Старшего Снейпа нашел аврорат, а потом Гарри Поттер. Минерва не выспрашивала подробностей встречи, они и без расспросов видела, что мальчик подавлен.

— Он не придет на похороны, – горько проговорил Гарри. – Профессор Макгонагалл, я пытался оставить ему адрес, но он ведь не сможет ни сову послать, ни в Хогсмид приехать…

— Ты сделал, что мог, Гарри, – сказала она тогда. – Я позабочусь об остальном.

Она поехала в Омскирк Райз осенью, когда немного улеглась суета первых учебных дней. Пришла по адресу, взятому у Гарри, познакомилась с миссис Рейчел Макгроу, дамой вполне приятной, хоть и грубоватой. К возвращению мистера Снейпа дамы пили чай и разговаривали так дружелюбно, что Тобиас не стал огорчать сестру и не выгнал гостью из дому, хоть и сразу понял, кто она такая. Когда Рейчел ушла за новой порцией дивного овсяного печенья, Минерва тихо и быстро объяснила, что будет присылать сову раз в месяц. Птица толковая, внимания не привлечет, но может забрать письмо, если нужно. Что они могут встретиться в Годриковой Лощине, туда ходит автобус, вот расписание, а оттуда можно добраться до Хогсмида, где могила. Мистера Снейпа встретит либо она, либо кто‑нибудь… Нет, лично она.

Сова дважды слетала впустую, но на третий раз принесла записку «Черт с вами, еду в Лощину в субботу». Минерва встретила мистера Снейпа, привела в «Льва и Змею», познакомила с хозяином – Хаффлпафф, восьмидесятый год выпуска, «Запомните этого джентльмена, мистер Макмиллан, и помогайте ему с камином до дома Люпинов в Хогсмиде. Это отец одного из наших учеников». Объяснить все Андромеде было еще проще, и в ее молчании Минерва была уверена. В отличие от Макмиллана. И, как выяснилось, Рема Люпина. Какая муха укусила Рема, Минерва не поняла, но он болтал без умолку.

– … Так что Андромеда помогала ему сориентироваться здесь, а потом отправляла обратно в «Змеюку». Колоритный тип.

— Вот как? – Смит потерял интерес к плакату и тяжело зашагал к выходу.

— Да! – едва ли не радостно подтвердил Рем. – Мы не разговаривали, но я его видел. Знаешь, он ходил к обелиску.

— Вот как, – повторил Смит и полез за неразлучной фляжкой. – В твоем доме, подумать только. Теперь понимаю, что москитные сетки были очень кстати. Стало быть, и у меня были шансы пересечься с таинственным мистером Снейпом?

— Это вряд ли, Эван, он не появлялся уже года четыре. Но время от времени дает о себе знать. Верно, Минерва?

Минерва поджала губы. Понятно, Рем нашел себе друга, но есть вещи, о которых она предпочла бы не говорить с посторонними. Особенно если эти посторонние с болезненным интересом копаются в прошлом и вызывают подозрения у Гарри, Невилла, да и у нее самой. Но Рем! Просто сам не свой с этой экскурсией и музеем, а теперь вот еще явно и совершенно навязчиво предлагает пройтись все‑таки до дома Эвансов.

К облегчению Минервы, Смит отказался.

— Смеркается. Толку‑то смотреть на него в темноте? В отличие от некоторых, у меня нет ночного зрения.

— Не прибедняйтесь, Эван, – с удовольствием проговорила Минерва. – А то я вашей регистрации не видела? У ежей прекрасное ночное зрение.

— Значит, еж, – пробормотал Люпин.

Смит подчеркнуто вздохнул.

— Конец моей маленькой колючей тайне.

— Ежик, – повторил Люпин.

— Ну, не феникс. Зато полезно для профессии – свежесть некоторых компонентов легко определить на вкус. Пойдемте домой, а? Люпин, мы тебя проводим. Проводим ведь, директор Макгонагалл?

****

Огни Хогсмида остались за спиной. Снег вкусно похрустывал под тяжелыми ботинками Смита.

— Вы на меня сердитесь, директор Макгонагалл.

Он не спрашивал. Минерва замялась.

— Вас огорчило, что я не проявил должного уважения к памяти героя. Мы, вернее. Я на самом деле понимаю, как много он сделал, но согласитесь, прогулка по городу и дом, где Эвансы жили тридцать лет назад, – это уже чересчур.

Минерва молчала. Она и сама иногда думала об этом. Все начиналось правильно: похороны в Хогсмиде, оправдание в глазах общества, портрет в кабинете директора – Северус Снейп это заслужил. Но пышные букеты лилий на могиле, обелиск и экскурсии для поклонниц к Тому Самому дому – это действительно было через край.

— Вы человек новый, профессор Смит. То, что понятно вашему другу или мне, может показаться невежливым другим.

— Я постараюсь быть повежливее, – вздохнул Смит.

Дорога повернула. Минерва замедлила шаг.

— Там впереди ученики, не будем их догонять, – предложила она.

Смит кивнул.

— С ними мистер Ли, кажется? За старшего? И… погодите, там первокурсники.

— Я разрешила. Сочельник все‑таки.

В школе осталось с десяток младших ребят, и когда им разрешили пойти в Хогсмид с Джейсоном, еще неизвестно, кто больше радовался: то ли младшие, что увидят легендарных «Умников Уизли», то ли Джейсон, что ему снова доверяют. Теперь они возвращались в школу, засыпанные снегом, груженные покупками, а их радостный смех было слышно, наверное, в Хогвартсе.

— Я думала, профессор Смит, вы уедете в заповедник на каникулы.

— Еще не хватало! – фыркнул Смит. – Там сейчас холодно и людно, все разрываются между зимними стойлами и туристами, каждый человек на счету. Я себе не враг.

Он тоже был рад сменить тему. В следующие минуты Минерва узнала, что творится в заповеднике на Рождество, когда толпа туристов в последние дни штурмует сувенирную лавку. Хуже только летом, когда у девочек кладка.

Он скрипуче засмеялся, полез за фляжкой, но та, видимо, была пуста. Смит закашлялся и замолчал. Что у него все‑таки там, лекарство или оборотка? Неужели Гарри прав в своих подозрениях? Почему нет, ведь казалось, кому доверять, как не Аластору, самому бдительному из авроров, а что вышло…

Минерва поежилась. Холодало, снег скрипел все противнее, по краям дороги мерещились темные тени.