Сергей Жилин - Иоанниты

Подоспело подкрепление и открыло огонь! В темноте я даже не понимаю, куда летят пули, стреляют ли по нам или в неразберихе палят абы куда.

Банда Бестии уже добралась до забора, взявшись за ответный огонь. Виктория стрелой взмахнула на ограду и принялась подавать мне непонятные сигналы:

– Давай сюда Ремапа, – пояснила-таки она.

Возле Роде я обнаружил связанное тело и не без труда подбросил его – дочь еле дотянулась. Ухватив профессора покрепче, она просто свалилась по ту сторону забора. Следом полез и я.

Редкие выстрелы громыхают, как валящиеся друг на друга наковальни! Я совершенно не различаю в темноте стреляющих, не пойму, куда они попадают, так что перестрелка кажется мне завыванием сонма призраков.

По примеру дочери я мешком переваливаюсь за пределы владений Балестре, приземляюсь на бок, уберегая больную ногу. Не так уж и плохо, пусть воздух вышибло из лёгких. Поднимаюсь как можно скорее и достаю пистолет. Вспыхиваю искорки в темноте – в их сторону я и направляю пули. За минутную перестрелку, должно быть, никто ни разу не попал.

Роде со Штилем полезли через ограду, как до моих ушей донёсся шуршащий звук. Что-то стремительно движется по траве, и вскоре оно объявилось перед самым носом в виде здоровенной псины. С разбегу она прыгнула ярда на два вверх, пытаясь схватить зубами ногу Роде. Я рефлекторно стреляю в тварь трижды – одна пуля даже убивает собаку в полёте.

Следом прилетает вторая и просовывает морду меж прутьев в попытке откусить мне нос. Я вовремя отшатываюсь. Пули решаю на псину не тратить.

Затем приходиться уворачиваться от клятых разбойников, которые решили спрыгнуть прямо мне на голову. С воплями и матершиной мы разбираемся, кому тащить профессора, и тут же бросаемся наутёк. Свинец охранников провожает нас, но уж совсем вяло.

На сей раз меня решили ждать, так что до леса мы добираемся медленно. А на полпути кошмарный рёв парализует нас… Мы оборачиваемся на потусторонний звук: он похож на визг умирающей дворняги, свист пара и рык тигра одновременно. А следом раздаётся грохот стекла, и мы замечаем, как из окна второго этажа прыгает громадная зверюга!

Это уже поддаёт нам прыти! Остаток пути до леса мы преодолеваем в момент. Я успеваю оглянуться и заметить, как длинноногое нечто легко перемахивает забор, работая многочисленными конечностями. Сама луна выглядывает посмотреть на это чудище, освещая для меня его мерзкое тело.

Высотой три ярда с коротким сплюснутым туловищем и непропорционально длинными лапами, заканчивающимися когтистыми пальцами. Худые лапы торчат безо всякого порядка: одна из плеча, другая из бока, третья из поясницы, четвёртая из таза, а пятая и вовсе из брюха. Да, у гадины пят лап. Треугольная морда без ушей, широкая пасть напоминает акулью. Короткая редкая шерсть в пятнах, а от затылка до задницы тянется длинная чёрная грива.

Всего секунду я видел пятилапого, но омерзительные черты намертво отпечатались в памяти. Петляя меж деревьев, я слышу, как мразь несётся своим расхлёбанным галопом. Не успели мы углубиться в чащу, как демон ворвался следом, сметая ветки.

– Прячься! – выкрикиваю я товарищам, которых уже успел потерять в темноте.

Сам же я мигом ныряю за дерево и достаю из кармана Угольную Бабочку. Швыряю, сюрикен раскладывается в воздухе и разгорается маленькой красной точкой. Бабочка полетает достаточно далеко, пока не вонзается в дерево.

Пятилапый галопирует совсем близко. Я бесшумно запускаю руку под пальто, нащупывая на ременной системе обойму с инертными патронами. В паре ярдов раздаётся визг, смахивающий частично на карканье – тварь остановилась в раздумьях. В лесу установилась тишина, демон растерялся.

Крадущимися шагами он двинул мимо меня. Мышиными шагами я перемещаюсь в сторону так, чтоб между мной и гадиной оставалось дерево. Обойма уже в левой руке наготове, но стоит её вставить, щелчок привлечёт внимание пятилапого.

А вот и показалась её морда – у демона оказалось около дюжины глазниц, а вот глаз только двое, зато они внезапно выглядывают то из одной глазницы, то из другой. Мало ещё какая гадина вызывала у меня такое же омерзение…

Голова чудовища дёрнулась в сторону – оно заметило светящую Угольную Бабочку. Не раздумывая, тварь ринулась в атаку, изгибаясь, работая причудливо раскиданными конечностями. С треском продираясь через лес, демон сопит, предвкушая нашу смерть. Со своим непереносимым рёвом он бросается на несчастное дерево; одновременно я сменяю магазин.

Тварь разметала толстый ствол, как гнилую бочку и тут же разошлась прерывистым ослиным рёвом. Я на полусогнутых побежал прочь, где-то совсем рядом зашуршала листва под ногами товарищей. Двигаемся мы тихо – пятилапый нас не услышал и бросился в чащу наобум.

Ещё предстоит выделать знатный крюк, чтобы добраться до экипажа. Если всё время бежать, доберёмся за двадцать минут. Разве что бежать я не горазд со своей-то ногой.

– Черти волосатые! – ругнулся Роде, заслышав очередной рёв демона. – Не угомонится!

А тут ещё оземь ударили дробью лапы чудища. Словно одумавшись, оно понеслось в совершенно ином направлении. Досадно, но теперь в нашу сторону. Шум галопирующего создания всё нарастает!

– Ходу! Ходу! – крикнула Виктория.

– Куда уж быстрее, – отдуваясь, буркнул Роде.

Но стремительное чудище неслось так быстро, что любые наши попытки убежать были обречены. Но, окромя меня, понял это только Штиль, прильнувший к дереву и взявший на прицел темноту, из которой должен выскочить демон. Спотыкаясь, я пометался по сторонам, но встретил тварь на открытом пространстве.

Она появилась слева, остановилась в пятнадцати ярдах. Мы замерли с перепугу – так внезапно появилась громадина. Но, как оказалось, нас она не разглядела: уродливая морда повернулась в противоположную сторону.

Я дураком стою посреди прогалины, не могу сообразить прятаться или вовсе не двигаться.

А тут ещё балбес Штиль открыл огонь…

Дохлая пуля вяло толкнула тварь в бок, привлекая её внимание. Она заревела, как бешенная, оглушительный рёв затряс вековые деревья. Ещё не разглядев противников, демон боком двинулся в атаку.

Я попятился от страшный челюстей, рука сама засветилась узорами, пальцы принялись вить заклинание. А затем заговорил пистолет, и инертные пули оказались толковее разбойничьего свинца: они принялись рвать пятнистую шкуру и похожие на верёвки мышцы. Тварь завизжала от боли, корявые шаги стали совершенно безобразными и корявыми, пятилапый готов вот-вот грохнуться.

Но, претерпевая жалящие пули, хренов аронакес доковылял до меня и ударил лапой наотмашь. Я просто свалился на спину – когти пронеслись надо мной. При падении я ударил ладонью по земле, выпуская на волю заклинание, что получилось на редкость мощно: ярдов на семь вокруг вся листва вспорхнула в воздух.