Николай Чугунов - Per aspera ad astra II B

— Бунт? — Диран, нехорошо ухмыльнувшись, вытянул из ножен короткий клинок. — Как там любили оккупанты говорить — «по закону военного времени»?

Курьер испуганно попятился — годы «борьбы» изрядно расшатали привычку во всем слушаться старших, и даже три дня победного шествия не могли ничего изменить.

— Ты… не посмеешь… своих! Коллаборационист! Предатель!

— Из чьих он? — лениво поинтересовался Диран, лениво помахивая палашом. Причудливая гравировка зловеще поблескивала в ослепительном свете потолочных ламп, и курьер, помаргивая, отвернулся.

— Тар-Неггар.

— Я скажу старику, — палаш коротко упал вниз. — И пошлите к Балину кого-нибудь более… дисциплинированного. Мне не нужна неуправляемая банда головорезов.

Аэромобиль медленно полз над степью, выискивая хоть-что нибудь живое. За кормой осталась радиоактивная воронка — к счастью, не слишком большая, всего около десятка метров в глубину. Реакторы уничтоженной фермы работали едва ли на десять процентов мощности, и лишь это спасло комплекс от полного разрушения.

Впрочем, уцелело немного: фундамент теплицы, насосная станция и аварийная радиостанция. Именно она и послала тревожный сигнал. Впрочем, прибывшая аварийная партия никого внутри не обнаружила.

— Есть цель, — коротко отозвался наводчик передней спарки. Штурман торопливо перекинул картинку с камеры на обзорный экран. — Веду.

На мониторе появилась тройка отчаянно чумазых гоблинов, которые что есть силы улепетывали от бывшей фермы. Судя по пройденному ими расстоянию, в путь они отправились вскоре после взрыва.

— Это не те, — брезгливо отозвался командир. Меньше всего ему хотелось тащить внутрь мобиля грязных и, несомненно, потрясающе завшивленных тварей. Кроме того, если верить классификатору, составленному этнографами с базы, по уровню развития гоблины стояли ниже всех, и угрозы для Небосводной не представляли вовсе. — Сам, что ли, не видишь?

— Они идут точно от места взрыва. Причем — вглубь нашей территории.

— Это же гоблины, дурень! Твоя табуретка умнее их всех на порядок! Дай по ним очередь, и полетели.

— Жалко, — отозвался стрелок. — У меня всего пол-ленты.

Командир призадумался — в словах подчиненного был резон. Заряды к тяжелым плазмотронам в последнее время стали редкостью — патрулям их перестали выдавать вовсе, обещая вскоре вовсе заменить бортовое вооружение на что-нибудь более «экономичное». Судя по слухам, которые ходили на базе, вскоре могла грянуть очередная война, и командиру вовсе не хотелось погибнуть из-за невовремя кончившихся патронов.

— Снижаемся. Десантной группе — на выход!

Браско очнулся оттого, что его снова сбросили на землю. За последний час такое случалось уже трижды, и успело изрядно поднадоесть. Обожженное лицо снова начало гореть, и десантник едва сдержался, чтобы не застонать. Больше всего ему сейчас хотелось умереть, но молить об этом похитителей он не собирался.

— Запалили! Я же сказал, к реке уходить надо, а ты — в степь, в степь… — в уши штопором вонзился скрипучий голос одного из гоблинов. Судя по тому, что несли сержанта двое других, он считался тут главным. — Я главный, или кто?

— Ты, ты, — недовольно буркнул собеседник и чувствительно пнул Браско по ребрам. — Слушай, а чего это мы его несем? Пусть сам идет!

— Дурак ты, Двитатха, дураком родился и дураком помрешь. Где ж ты видел, чтоб еда сама ходила? Еду носят, балда.

— Вот сам и неси, раз такой умный.

Секундой позже в воздухе что-то коротко свистнуло, и на сержанта плашмя упало что-то тяжелое.

— Молчать, — просипел старший гоблин, тщательно изображая безумную ярость. — Распустились тут! Вот сейчас на месте всех порешу!

Браско окатила волна нестерпимой вони, и на лицо капнуло что-то тягучее. Приоткрыв глаза, сержант едва сдержался, чтоб не попытаться выползти из-под лежавшего на нем гоблина. Пасть того представляла собой жуткую мешанину гнилых и просто поломанных зубов, а с потрескавшихся губ на лицо десантнику текла угольно-черная кровь.

— Урод, — выдохнул Двитатха, и сержанта снова окутала едкое облако вони.

— Что? — взревел главный, но воспитательный процесс был жестоко прерван.

— Стоять! Руки за голову, стреляем без предупреждения.

Говорили на среднегалактическом — для гоблинов это было чем-то вроде тарабарщины, но Браско эти слова показались слаще любой музыки. Впрочем, интонация — вкупе с наставленным оружием — действовала абсолютно на всех.

— Ну ты, чумазый, встать! — пистолет сухо щелкнул, выдав осечку, но хватило даже этого — гоблины шустро выстроились в рядок, задрав к небу корявые ладони. — Что это у вас?

Браско осмелился немного повернуть голову — до сих пор он притворялся мертвым, чтобы не вызвать у похитителей желания его попытать, но сейчас это уже не имело смысла. Увиденное порадовало его до глубины души — гоблины все, как один, тупо улыбались, пританцовывая на месте и постреливая глазами по сторонам. Судя по всему, они отчаянно пытались сообразить, в какую сторону нужно бежать.

— Что это у вас, я спрашиваю? — на лицо сержанта упала тень.

— Воды, — прохрипел он. — Я с фермы, помогите!

— Эй, да тут наш! — теперь от ленивого спокойствия в голосе патрульного не осталось и следа. — Ковальски, Торч, носилки, быстро!

Губ сержанта коснулась прохладная сталь фляжки, а секундой позже в предплечье впилась игла инъектора с обезболивающим.

— Потерпи, браток. Мы уже тут.

На пятый день в Казариумат вернулась делегация, отправленная в Орбитар еще при оккупации. Никто уже и не чаял увидеть их живыми, но встретили все равно насторожено.

— Вижу, вы не особо рады нам.

— Где вы были, когда мы кровь проливали? С оккупантами… ели?

Толпа согласно зашумела. Революция дала гномам свободу — в обмен на еду, и это понравилось далеко не всем, и именно поэтому намек на «неограниченную» еду был воспринят крайне живо.

Дарин, мрачно ухмыльнувшись, кинул на пол перед собравшимися мешок, набитый чем-то, похожим на капусту.

— Сувениры собирали. Хочешь посмотреть?

Диран, окинув сына пристальным взглядом, не торопясь подошел к мешку с «сувенирами» и вспорол его неуловимо быстрым движением палаша. На пол посыпались отрубленные головы.

— Что ж, хорошие сувениры, — медленно отозвался советник. Он подцепил острием клинка ближайшую, развернув ее так, чтоб все видели. — Залин Арг-Халлар, враг народа. А это кто у нас? — он подцепил палашом другую голову, — о, дражайший Дирин Дор-Таллак, и тоже враг народа. Как удачно, а? По-моему, вполне достойно, нет?